Максим никогда не думал, что письмо от двоюродного брата может так изменить его жизнь. Вернее, не само письмо, а то, что за ним последовало. — Максимка, дорогой, — защебетала в трубке тетя Люда, едва он взял трубку. — Ты же знаешь, какая у нас беда приключилась с Костиком?
Алексей Михайлович разложил пасьянс уже третий раз. Червовый король никак не хотел ложиться на место. — Опять не сходится? — Маргарита Васильевна поставила перед ним чашку. — Может, хватит мучиться? — Сойдётся.
Марина открыла дверь, на пороге стоял Игорь с тортом. — Наполеон, твой любимый. Она растерялась. Брат не приходил с прошлого Нового года. — Проходи… Чай будешь? — Не один я. — Игорь обернулся. — Ань, иди.
Марина вытерла с пола лужу и выпрямилась, потирая поясницу. Банка снова промахнулся. В третий раз за день. Она посмотрела на Антона — он сидел в коляске спиной к ней, смотрел в телевизор. Плечи ссутулились, голова втянулась. Как черепаха. — Тоня, — позвала она. — Тоня!
Мария Петровна проснулась от резкого звонка в дверь. Часы на прикроватной тумбочке показывали половину восьмого утра. Кто это может быть в такую рань? Накинув халат поверх ночной сорочки, она медленно пошла к двери, придерживаясь за стену. Артрит в последнее время совсем замучил. — Кто там?
Алексей проснулся от звука бьющейся посуды. Марина опять что-то роняла на кухне — специально, громко, демонстративно. Он знал эту утреннюю симфонию наизусть: сначала посуда, потом хлопанье дверцами шкафов, а под финал — тяжёлые вздохи, которые должны были донестись до спальни. — Алёша, ты встал?
Телефон взорвался звонком в половине второго ночи. Артём вздрогнул, нащупал трубку на тумбочке, стараясь не разбудить Лену. На экране мелькало имя сестры. — Тёма, это я… — голос Оли дрожал. — Мы с мамой на площадке застряли. Дверь заклинило. — И?
