Артём никогда не считал себя везунчиком. В свои тридцать два он привык к размеренному течению жизни, где каждый день походил на предыдущий: утренний кофе, дорога до работы, вечернее возвращение домой. Съёмная однокомнатная квартира на окраине города встречала его тишиной и прохладой нетопленых батарей.
Он воровал сахар из кофейни на Садовой. Я видела, как он положил в карман три пакетика, пока бариста отвернулся. Потом он достал из рюкзака термос и долил в него бесплатные сливки. — Чего пялишься? — спросил он, не оборачиваясь. — Считаю, на сколько дней хватит. — Умная, да?
Катя сидела за кухонным столом и листала телефон. На экране мелькали фотографии подруг с букетами роз, тюльпанов, пионов. У всех цветы, у всех радостные лица. А у нее… — Макс, ты видел, какой букет Светке муж подарил?
— Мам, а почему у меня глаза зелёные, а у тебя и папы — карие? — спросил Артём, рассматривая семейные фотографии на планшете. — Это от прабабушки, — быстро ответила Марина, стараясь не встречаться взглядом с сыном. — Она была зеленоглазая красавица. — Круто! А покажешь её фото?
— Ты когда последний раз на себя в зеркало смотрела? — Игорь демонстративно отодвинул от жены вазочку с конфетами. Марина машинально потянулась было за любимыми «Белочками», но рука замерла в воздухе. — И что не так с зеркалом?
— Мама сказала, что теперь ее дом — это и мой дом тоже. Так что подумай, где будешь жить ты. Дочь Андрея стояла в дверях нашей спальни, скрестив руки на груди. Восемнадцать лет, вся в отца — та же надменная улыбка, тот же холодный взгляд.
Я смотрела на экран телефона и не могла поверить своим глазам. Сообщение от Артема гласило: «Извини, не смогу сегодня прийти. Мама плохо себя чувствует». Четвертая отмена за месяц. Мы встречались полтора года, и за это время я видела его мать ровно три
