Глава 7. Две недели спустя
Начала рассказа — ЗДЕСЬ…
Новости гремели по всем каналам. Арест депутата Громова стал главной сенсацией месяца. Журналисты раскопали связи с организованной преступностью, офшорные счета, исчезнувшие миллионы из городского бюджета. Кто-то говорил о «деле века», кто-то — о «показательной порке», но равнодушных не было.
Лика выключила телевизор и откинулась на диван. За окном моросил дождь — обычный майский, смывающий с города весеннюю пыль.
Две недели. Две недели допросов, показаний, бесконечных вопросов. Следователи, адвокаты, журналисты — все хотели кусочек истории. «Сестра разоблачительницы», «Женщина, которая не сдалась» — заголовки множились, как грибы после дождя.
А от Веры — ни слова.
Марина уверяла, что это нормально. «Она осторожная. Подождёт, пока всё уляжется». Может быть. Но каждый день без вестей от сестры отзывался тупой болью под рёбрами.
Звонок в дверь.
Лика нехотя поднялась. Наверное, снова журналисты. Или соседка Тамара Петровна, которая уже трижды заходила «узнать, как дела», а на самом деле — собрать сплетни для всего подъезда.
Она открыла дверь.
И застыла.
На пороге стояла Вера.
Она изменилась. Похудела, коротко остригла волосы, исчезла привычная безупречность — никакого макияжа, простая футболка, джинсы. Но глаза — те же. Тёмный мёд с золотыми искорками.
— Привет, сестрёнка.
Лика не помнила, как бросилась к ней. Не помнила, как обхватила руками, как вжалась лицом в её плечо. Помнила только запах — знакомый с детства, тот самый, Верин — и слёзы, текущие по щекам.
— Ты живая, — бормотала она. — Ты живая, ты здесь, ты…
— Живая. — Вера гладила её по голове, как в детстве. — Я здесь. Всё кончилось.
Они просидели на кухне до глубокой ночи. Чай давно остыл, но никто не замечал.
Вера рассказывала. Про то, как два года назад случайно наткнулась на документы в сейфе Игоря. Про шок, отрицание, потом — холодную решимость. Про месяцы, когда она собирала доказательства по крупицам, притворяясь верной женой. Про ночной звонок Лике — единственный момент слабости, когда чуть не сорвалась.
— Я хотела всё тебе рассказать, — говорила она, глядя в чашку. — Тысячу раз хотела. Но понимала — если ты узнаешь, ты не сможешь притворяться. А они следили. За всеми.
— Я бы справилась.
— Может быть. — Вера подняла глаза. — Но я не могла рисковать тобой. Ты — единственное настоящее, что у меня было.
Лика молчала. Обида, накопившаяся за год — за год неизвестности, кошмаров, отчаяния — боролась с облегчением и любовью. Сложный коктейль.
— Где ты была всё это время?
— Сначала — в Беларуси. У дальней родственницы, о которой никто не знал. Потом — в Прибалтике. Потом… — она усмехнулась. — Много где. Я неплохо научилась прятаться.
— А женщина в морге? Катя?
Лицо Веры помрачнело.
— Я не знала про неё. Клянусь. Узнала только, когда Марина связалась со мной после твоего визита в банк. — Она сжала руки. — Они использовали мои документы, чтобы инсценировать мою смерть. И убили невинного человека.
— Это не твоя вина.
— Отчасти — моя. Если бы я сразу пошла в полицию…
— Тебя бы убили. Сама знаешь.
Вера не ответила. Только крепче сжала чашку.
— Что теперь? — спросила Лика. — Ты останешься?
— Пока — да. Нужно дать показания, закрыть все дела… — Вера помолчала. — А потом — не знаю. Здесь для меня ничего не осталось. Квартира на Кутузовском — арестована. Деньги — заморожены. Имя… — она горько усмехнулась. — Имя теперь означает «жена арестованного депутата».
— Ты можешь жить у меня. Сколько нужно.
— В твоей однушке?
— Диван раскладывается.
Они посмотрели друг на друга — и рассмеялись. Впервые за долгое время. Смех звучал странно, надтреснуто, но это был настоящий смех, а не истерика.
— Господи, — сказала Вера, вытирая слёзы. — Как же я скучала по тебе.
— И я. Каждый день.
Вера протянула руку через стол. Лика взяла её — как делала тысячу раз в детстве, когда сестра утешала её после ссоры с мамой или плохой оценки.
— Помнишь, — сказала Вера тихо, — как мы в детстве загадывали желания на падающие звёзды?
— Помню. Ты всегда загадывала стать принцессой.
— А ты — чтобы мы всегда были вместе.
Лика сжала её пальцы.
— Моё желание сбылось.
— А моё… — Вера посмотрела на их переплетённые руки. — Моё тоже. Просто я поняла, что принцессой быть не хочу.
За окном начинало светать. Дождь кончился, и первые лучи солнца пробивались сквозь облака. Новый день. Новая жизнь.
— Тебе нужно поспать, — сказала Лика. — Ты с ног валишься.
— Ты тоже.
— Тогда — на диван. Обе. Как в детстве.
Вера улыбнулась. Настоящей улыбкой, не той вымученной, что Лика видела на фотографиях последних лет.
— Как в детстве.
Они устроились на раскладном диване — голова к голове, как когда-то давно, в маленькой комнате родительской квартиры. Тогда им было шесть и девять, и мир казался огромным, полным приключений и возможностей.
Теперь им было тридцать четыре и тридцать семь. Мир оказался сложнее, чем они думали. Опаснее. Жёстче.
Но они были вместе. И это было главное.
— Лика, — прошептала Вера уже сквозь сон.
— М?
— Спасибо. За то, что не поверила.
— Не за что, сестрёнка. Не за что.
Сон пришёл быстро — глубокий, без сновидений. Впервые за год Лика спала спокойно.
Рядом, плечо к плечу, спала сестра.
Живая. Настоящая. Вернувшаяся.
Все персонажи, события и сюжетные линии — плод художественного вымысла.
