Жанна возвращалась с работы и увидела на остановке молодую женщину с младенцем на руках. Подъезжали и отъезжали автобусы, но она не садилась ни в один из них. Лишь тоскливым взглядом смотрела прямо перед собой, иногда поправляя одеяльце на ребёнке. Тот едва слышно хныкал. Женщина достала из кармана маленькую бутылочку с молоком, оценила количество содержимого и сунула соску младенцу. Тот жадно начал пить, а женщина начала монотонно раскачиваться. Жанне показалось, что в глазах у неё стоят слёзы.
Подошёл нужный автобус. Несколько человек, стоявших на остановке, направились к дверям, которые с тихим «пшшш» открылись. Жанна осталась стоять на месте. Ещё какое-то время она наблюдала за незнакомкой, пока окончательно не убедилась, что той некуда идти.
На улице начиналась метель. Холодные звёзды в чёрной небесной вышине заволокло тучами, а женщина всё сидела и сидела на скамейке, иногда притопывая ногами, чтобы согреться. Руки, обнимавшие младенца, напоминали лапы хищной птицы, вцепившейся в добычу.
— Вам нужна помощь? — решилась обратиться к ней Жанна. — Вам некуда идти, я правильно поняла?
Незнакомка подняла на неё отсутствующий взгляд и кивнула. Её губы задрожали.
— Правильно, — тихо сказала она.
— Тогда поехали ко мне, — предложила Жанна. — Я сейчас вызову такси.
— К вам? — прошептала незнакомка и замотала головой. — Нет, я не могу.
— Не возражайте, — прервала её Жанна. — Почему не можете, если можете? Как я вас тут одну с младенцем оставлю? Вставайте.
Незнакомка подчинилась и поднялась со скамейки. Её плечи устало ссутулились, изо рта вместе с дыханием вырывались облачка пара.
Они ничего не говорили друг другу, просто стояли. Жанна вызвала такси по телефону и несколько раз повторила адрес. Машину обещали прислать через пять минут.
Когда она подъехала, Жанна усадила незнакомку на заднее сиденье, а сама села впереди. Она назвала водителю адрес, и тот тронулся с места, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида.
— Почему ребёнок без кресла? — наконец спросил он. — А если меня остановят?
— Не остановят, — уверенно возразила Жанна. — Езжайте спокойно.
— Почему вы так решили? — нахмурился водитель.
— Потому что начинается метель.
Доехали они без происшествий. Жанна попросила остановить у супермаркета, расплатилась и помогла женщине выйти, поддерживая её под локоть. Землю сковал слой льда.
Они зашли в супермаркет, и Жанна купила несколько упаковок детской сухой смеси, пустышку и две бутылочки для кормления. В соседнем отделе она взяла большую упаковку подгузников для младенцев и остановилась, разглядывая полки.
— Что ещё понадобится?
Незнакомка молчаливой тенью следовала за ней. Жанна расплатилась картой и упаковала покупки в хрустящий пластиковый пакет.
— Это недалеко, — сказала она, когда они вышли из автоматических раздвижных дверей, и показала рукой на дом с горящими окнами. — Я живу одна. Квартира двухкомнатная.
— Спасибо вам, — пробормотала незнакомка. — Меня, кстати, Ольга зовут.
— Жанна. А ребёнок?
— Катя. Моя дочь.
Они двинулись по тёмной, безлюдной в этот поздний час улице в сторону дома. Поднялись на седьмой этаж на старом скрипучем лифте с исписанными стенками. Жанна достала ключи и загремела ими в замке. Тяжёлая металлическая дверь открылась, пропуская их в прихожую. Жанна щёлкнула выключателем.
— Проходите, раздевайтесь. Сейчас я поставлю чайник, согреемся. Вы голодны?
Ольга кивнула: — Да, очень.
Поколебавшись, Жанна всё же спросила: — Сколько вы просидели на улице?
— Конкретно на той остановке — часа два.
— А вообще на улице?
— Почти неделю.
Жанна опешила и непонимающим взглядом уставилась на Ольгу. Та разворачивала спящую малышку, положив её на банкетку в прихожей.
— С младенцем? Неделю?
Ольга молча кивнула.
Жанна не стала больше ничего спрашивать. Пошла на кухню, набрала полный чайник воды и поставила на плиту. Повернула ручку. Конфорка защелкала пьезой, вспыхнула голубым цветком.
Пока Жанна переодевалась, чайник закипел. Она взяла с сушилки две кружки, кинула в каждую по чайному пакетику. Ольга, не выпуская Катю из рук, присела на краешек стула, глядя, как Жанна наливает в кружки кипяток.
— Я сейчас дам вам одежду. Не побрезгуйте, — она оглядела Ольгу с головы до ног. — У вас все грязное. Завтра постираем. А сейчас отдохнем, поедим. У меня на ужин котлеты. Правда, — улыбнулась она, — детской кроватки нет. Но есть одна большая, широкая кровать. Вам там вдвоем будет удобно.
Ольга смутилась: — Ну что вы, какой там брезговать? Я вам так благодарна, что слов нет.
— Ну вот и хорошо.
Жанна приготовила для гостей постель, отыскала у себя в шкафу неношеную пижаму и маленькое одеяльце. Пеленок не было, и Жанна решила, что завтра обязательно нужно купить для малышки.
Ольга тем временем окончательно распеленала Катю, сняла подгузник, давая коже дышать.
— Спасибо вам за все. У меня уже и подгузники кончились, и смесь, а грудное молоко сгорело на нервной почве. Я уже была в отчаянии — денег нет, идти некуда. Чем Катю кормить? Последнюю бутылочку тянула, как могла. Но она сегодня весь день голодная.
Ольга грустно усмехнулась: — Конечно, попробуй сто миллилитров растянуть на двадцать четыре часа.
— Ах да! — спохватилась Жанна, смеясь.
Она полезла в пакет и вытащила пачку смеси. Развела в бутылочке теплой водой, потрясла. Протянула Ольге. Та с благодарностью приняла из ее рук смесь и поднесла к Кате. Малышка сразу учуяла запах еды, потянулась к ней всем телом. Маленькие ручки и плечики вздрагивали от удовольствия.
— Кушай, мое солнышко, — приговаривала Ольга. — Наконец-то горячее молоко тебе досталось, а не стылое.
— Как вы оказались на улице? — Жанна выложила из холодильника кастрюлю с картофельным пюре и принялась раскладывать его по тарелкам.
— Муж выгнал.
— С ребенком? — недоуменно спросила Жанна и обернулась к ней. — Почему?
Ольга нервно передернула плечами: — Он считает, что Катя не его дочь.
Жанна чуть помолчала: — Даже если не его, все равно это жестоко — посреди зимы выставлять женщину с ребенком на улицу. Что он думал? Знал же, наверное, что вам некуда идти.
— Знал, — кивнула Ольга. — На это и рассчитывал. Что мы насмерть замерзнем. Может, так оно и случилось бы, если бы не вы.
— А где вы ночевали? — поинтересовалась Жанна.
Она поставила тарелку в микроволновку, включила режим разогрева. Микроволновка мирно загудела.
Ольга свободной рукой взяла кружку и с видимым наслаждением отпила большой глоток.
— Господи, как хорошо! — пробормотала она, прикрыв глаза. — Где ночевала? По подъездам. В круглосуточных супермаркетах, если не выгоняли.
— Могли и выгнать? — с горькой усмешкой уточнила Жанна.
— Могли и выгоняли. А телефон у меня муж отобрал, даже позвонить никому не могу. Номера-то не помню наизусть. Ни денег, ни телефона — ничего.
— У вас друзей нет? — Жанна поставила перед ней тарелку с едой и засунула в микроволновку другую. — Я имею в виду, вы ни к кому не могли пойти?
Ольга закусила губу. Катя наелась и уснула у матери на руках, прижавшись головкой к груди.
— Была подруга, но она не пустила. Оказалось, она его любовница.
По щекам ее вдруг покатились слезы.
— Он потому меня и выгнал — с ней хотел жить. Я, когда пришла с Катей, он уже у нее был, представляете? Вот так просто. Нас на улицу, сам — к любовнице.
Жанна взяла ложки, поставила на стол корзинку с нарезанным хлебом и опустилась напротив Ольги.
— А Катя его дочь?
— Его, сто процентов его. Я ЭКО делала по его желанию. Уговаривал меня детей родить, а сам потом бросил как последний… Кате только месяц. Получается, он с Алинкой связался за моей спиной, когда я была беременная.
Жанна покачала головой: — Подлец, слов нет.
— Знаете, я всю жизнь ему отдала, — продолжила рассказ Ольга. Говорила она сдавленно, тихо. — Вместо своей карьеры, своей работы, своего развития — его поддерживала. Когда хотела сама работать, идти на повышение, он сказал: «Ну что ты, Оленька, какая карьера? Ты же женщина. У нас одна карьера на двоих. Я буду успешен, и ты будешь успешна». И я согласилась, поверила. Представляете, какая дура?
— Только дети у нас никак не получались. Я тогда плакала, а сейчас понимаю, что это был промысел Божий. Не хотел он, чтобы я от этого подонка рожала. Но я пошла против его воли, родила.
Она утерла пальцами слезы. Жанна молча слушала ее.
— Работу нашла бы какую, лишь бы поближе к дому, лишь бы график гибкий. Чтобы мужу с бизнесом помогать. Собой не занималась. А у него дело в гору шло. И пришло. Вечером как-то мне и говорит, мол, ты после родов на корову стала похожа. Стыдно с тобой на люди выйти. Работаешь на какой-то позорной должности и все такое. А что я жизнь положила на него — то забыл.
— Со мной теперь стыдно, понимаете?
Она снова заплакала. Малышка проснулась, беспокойно зашевелила ручками. Маленькое личико сморщилось. Ольга прижала дочь к себе, раскачивая на руках, запела колыбельную.
— А потом он вообще сказал, что Катя не от него, и поставил условие — выметаться из его дома. Из его дома! Как будто я мало усилий приложила к тому, чтобы этот дом у нас был. Но нет, мои заслуги не считаются. Вот и получается, что все оформлено на мужа. И дом, и машина, и бизнес. А я — нищебродка.
— Каков подлец! — выдохнула Жанна. — Даже слов нет. Но ведь вы можете подать в суд? Отсудить у него половину имущества как совместно нажитое в браке?
Ольга с иронией посмотрела на нее, потом окинула саму себя красноречивым взглядом: — В суд? Вы смеетесь?
— Нисколько, — серьезно ответила Жанна.
— Да он меня разобьет в пух и прах. Он может позволить себе нанять лучшего адвоката. А тот не то что без имущества — без штанов меня оставит, последнее отберет.
— А ваши родители, где они?
— Родители в другом городе. Я хотела позвонить отцу от подруги, но…
Ольга сунула руку в карман, выудила оттуда мятую фотографию.
— Почему-то она оказалась у меня с собой, когда я уходила. Вот смотрите, я тут еще подросток.
Она ткнула пальцем в молодую девушку со светлыми волосами, улыбающуюся в камеру.
— А вот мой отец.
Жанна перевела взгляд на мужчину и обомлела. Сердце вздрогнуло и как бешеное забилось в груди. Она взяла фотографию из рук Ольги. Еще раз внимательно присмотрелась.
«Нет, ошибки быть не может. Это он, Алексей».
Жанна подняла на Ольгу глаза. Снова посмотрела на фото.
— Вы Ольга Алексеевна?
Та удивленно кивнула: — Откуда вы знаете мое отчество?
— Я знаю не ваше отчество, — усмехнулась Жанна. — Я знаю вашего отца.
Между ними повисло молчание. Они смотрели друг на друга, не зная, что сказать.
— Вот так совпадение, — первой нарушила тишину Ольга. — Откуда вы его знаете?
Жанна поморщилась, махнула рукой: — Давняя история, неинтересная. Главное сейчас, что я могу с ним связаться и сообщить, что вы в беде, если он, конечно, не сменил номер за столько лет.
— Я буду очень вам благодарна, буду вашей пожизненной должницей, — с мольбой ответила Ольга. — Я его номер помню наизусть.
— Так почему же вы не позвонили?
— Я пыталась несколько раз, но прохожие не хотели доверять мне свои телефоны. Я просила их набрать самостоятельно, но…
— Понятно, — прервала ее Жанна. — Давайте прямо сейчас и позвоним.
Алексей приехал на следующий же день. Ольга со слезами бросилась к нему в объятия, прижалась мокрой щекой к плечу, сбивчиво рассказывая обо всем, что произошло. Отец качал головой, гладил ее по спутанным волосам, приговаривая полушепотом:
— Все хорошо, доченька, все будет хорошо. Я теперь рядом. Не бойся, все будет хорошо. Что же ты сразу не позвонила?
— У меня телефона нет, — вскликнула Ольга. — Андрей не дал его забрать.
— Я этого паршивца опущу туда же, откуда поднялся, — процедил сквозь зубы Алексей. — Ишь чего замыслил себе. Забыл, как я его из нищеты вытащил.
Жанну он не замечал, а она не привлекала к себе внимания. Пока отец и дочь обнимались в прихожей, она проскользнула на кухню, приготовила чай. Сердце колотилось как ненормальное.
«Неужели в жизни бывают вот такие совпадения? И почему она так волнуется? В душе волной поднялось странное, похожее на влюбленность чувство. Она-то думала, что уже давно забыла Алексея. Столько лет ведь не виделись, не слышались. Да она о нем и не вспоминала, занятая собственной жизнью. А тут вдруг, как девчонка, нервничает».
Она ждала и одновременно боялась того момента, когда Алексей войдет в кухню. Прислушивалась к голосам в прихожей, пытаясь понять, о чем они говорят.
— Пойдем, я познакомлю тебя с Жанной, — сказала Ольга. — Она вчера меня с Катенькой спасла.
— Пойдем, — ответил Алексей.
Сердце дрогнуло и замерло. Потом заколотилось еще быстрее, если это было возможно. Ноги подогнулись, и Жанна, держась за стенку, опустилась на стул.
— Жанна? — раздался за спиной знакомый до боли голос.
Даже интонация та же, что и много лет назад. Мягкая, с улыбкой в голосе, но в то же время настойчиво твердая.
Не помня себя, Жанна обернулась и встретилась глазами с Алексеем. Тот серьезно, с нескрываемым интересом глядел на нее.
— Здравствуй, Жанна!
— Здравствуй, Леша, — тихо отозвалась она.
К щекам неистово бросилась кровь.
— Жанна говорила, что вы знакомы, но без подробностей, — весело сказала Ольга. — А мне, между прочим, очень интересно.
Но они молчали. Просто смотрели друг на друга и молчали.
Жанна автоматически отметила, что Алексей изменился. На лице появились морщинки, впрочем, как и у нее. А еще он стал будто решительнее, тверже. Пропала куда-то задорная искорка в глубоких карих глазах, да и улыбался он теперь по-другому, как-то настороженно, без задора и лукавства, как раньше.
— А подробности, Оленька, ни к чему, — вздохнул он. — Просто давние знакомые, этого достаточно.
Жанна кивнула, жестом пригласила его за стол. Из комнаты донесся младенческий плач, и Ольга скрылась за дверью, оставив их наедине.
— Поздравляю с внучкой, — сказала Жанна и, взяв исходящий паром чайник, налила чая в изящную чашку из тонкого белого фарфора. — Хорошенькая она у тебя, и дочь тоже.
Алексей не ответил. И между ними повисло неловкое молчание. Жанна мучительно выискивала отвлеченные темы для разговора, но на ум, как назло, ничего не приходило. «Ну не о погоде же говорить, ей-богу».
Из-за стены было слышно, как Ольга поет колыбельную.
— Как Аня? — спросила Жанна и стерла пальцем упавшую на стол капельку чая.
— Хорошо. Стала художницей, как хотела.
Алексей усмехнулся: — Угу, станет она. Работать над картинами не хочет, только цацкие тряпки на уме.
— Жаль, у нее и правда талант.
— Жанна, перестань, — скривился Алексей. — О чем ты говоришь? Никогда у нее никакого таланта не было. Бездарность она. Это ей куда больше подходит.
— Зря ты так. Она же твоя жена.
— Только формально. Мы не то что в разных кроватях спим — живем в разных домах. У нас с ней ничего общего нет.
«Но, однако же, ты выбрал ее», — подумала Жанна, но вслух ничего не сказала.
— Я рад тебя видеть, — продолжил Алексей. — Пусть и при таких весьма странных обстоятельствах. Хочу отблагодарить тебя за дочь. Как это сделать?
— Никак, — просто ответила Жанна. — Я не ради благодарности это сделала.
— Ты не изменилась, — резюмировал Алексей и улыбнулся. — Но поблагодарить я все равно обязан.
— А этого гада… — Он сжал кулаки. — По стене размажу.
Тем же вечером они с Ольгой и малышкой уехали. В квартире стало как-то одиноко и пусто. Жанна успела привыкнуть к их присутствию за эти короткие два дня. Она слонялась туда-сюда из комнаты в комнату, бессмысленно перебирала вещи и невольно вспоминала события многолетней давности.
Их роман с Алексеем начинался просто безумно красиво. Цветы, долгие ночные прогулки, пылкие признания у подъезда, взаимное влечение и бурная страсть. Между ними было все. Знакомые и друзья прочили им крепкую семейную жизнь, детей, благополучие. И сама Жанна тоже ничуть не сомневалась, что все будет именно так и никак иначе. Она любила Алексея настолько сильно, что заходилась в мелкой дрожи сердца и даже помыслить не могла, чем закончатся их красивые отношения.
Семья уже готовилась к свадьбе. Алексей сделал предложение, стоя на одном колене с букетом и кольцом, совсем как в кино. Жанна ответила согласием. Уже была назначена дата, куплено платье, заказан дорогой ресторан, разосланы приглашения. После регистрации брака они планировали обвенчаться, чтобы скрепить узы не только перед законом, но и перед Богом.
Жанна не верила своему счастью. Она чувствовала себя словно принцесса из сказки, и казалось, что так будет всегда. Даже отношения с будущей свекровью, Верой Александровной, складывались как нельзя лучше. Та в Жанне души не чаяла и снова и снова повторяла, что никакая другая невестка ей и даром не нужна.
— Я вижу, как ты моего сына любишь, — говорила она, — и как он тебя. Глаза сияют. А как я могу быть против счастья своего ребенка?
И целовала Жанну в щеку. Та смущалась, краснела, опускала глаза и была настолько счастлива, что казалось, все вокруг счастливо вместе с ней. И дома, и дорога, и прохожие, и собаки, и дворовые коты. Она понимала, что значит порхать над землей от счастья, ведь сама пребывала в этом состоянии.
Счастье оборвалось внезапно, за три месяца до свадьбы. Лучшая подруга еще со школьной скамьи Аня окрутила Алексея. А потом гордо, вскинув голову, объявила о своей беременности.
Жанна не могла поверить своим ушам. Алексей ей изменил. Но как? Почему? Они ведь так любят друг друга. Наверняка Аня лжет. Она перевела взгляд на жениха, ожидая, когда тот опровергнет слова подруги, но он молчал, глядя себе под ноги.
— Леша! — дрожащим голосом позвала Жанна. — Леша! Она же говорит неправду, да? Она врет?
Аня злорадно расхохоталась: — Нет, дорогуша, это он врет тебе. Ты правда думала, что у вас неземная любовь? — фыркнула презрительно. — Наивная.
Жанна перевела взгляд на подругу: — Аня, прекрати! — с мольбой попросила она, все еще надеясь, что все происходящее — всего лишь шутка. — Ты же была так рада за меня!
— Ну да, была, — согласилась Аня. — Только решила твоего будущего муженька проверить. А он проверку не прошел.
Жанна отшатнулась. Каждое слово Ани вонзалось в ее сердце точно острый нож, оставляя глубокие раны. Она зажмурилась. «Нет, этого не может быть. Это какой-то нелепый розыгрыш».
— Это правда, — сказал Алексей.
И мир рухнул. В один момент прямо на глазах пошло прахом все. Вся жизнь, все мечты и цели. По щекам тонкими струйками потекли слезы. Жанна высвободила свою руку из ладони Алексея, повернулась к нему всем телом:
— Как ты мог? За что?
— Такова мужская натура, — со смешком протянула Аня.
Жанна бросила на нее взгляд, сдвинула брови. И так, ничего не сказав, развернулась и пошла прочь, с усилием переставляя негнущиеся ноги и все еще отказываясь верить в происходящее. Любимый человек предал ее, а близкая подруга оказалась коварной обманщицей. В глазах темнело, и Жанна боялась, что упадет прямо на землю и больше никогда не сможет встать. Крылья, на которых она летала от счастья, грубо отрезали одним взмахом ножа.
Она собирала себя по кускам почти четыре года. Переехала в другой город, устроилась на работу бухгалтером с хорошим окладом в крупную международную компанию. И настолько погрузилась в нее, буквально ушла с головой, что уже через год заняла руководящую должность. И примерно тогда же поняла, что ничего, кроме работы, в ее жизни больше нет.
Возвращаться обратно она не хотела и не планировала, хотя мама звала. Говорила, что все теперь в прошлом, которое нужно забыть и отпустить. Но как Жанна могла это сделать, если все еще мучительно кровоточило сердце, если не затянулись еще рваные раны? Она понимала — снова ходить по тем же улицам она не сможет больше никогда. И казалось, ничто не способно ее излечить.
Несколько раз Жанна заводила отношения с другими мужчинами, но ни одни из них так ни к чему и не привели. Два раза она бывала замужем. Оба брака с треском развалились, потому что она не любила, не могла любить и боялась признаться себе, что все еще любит Алексея. Она так старательно затирала в памяти его образ, выжигала каленым железом любое воспоминание о нем, что сердце стало просто нечувствительно к любым чарам.
Умом Жанна понимала, что оба ее бывших мужа были хорошими людьми, а душой принять не смогла ни одного из них. Оба раза развестись предлагала она: «Зачем мучиться, если ничего не получается? Зачем страдать самой и заставлять страдать другого?»
В её груди зияла чёрная дыра, которую не могла заполнить даже самая сильная любовь, потому что она была бездонной. И Жанна решила остаться одна. «Какой смысл пытаться что-то наладить?» Она просто смирилась со своим одиночеством, научилась жить с бесконечной, непрекращающейся болью. И лишь иногда задумывалась: «А может, было бы лучше иметь пусть и нелюбимую, но всё же семью?» Может, нужно было родить ребёнка и посвятить ему свою жизнь?» Но тут же она возражала сама себе: она не смогла бы заполнить пустоту в душе. Придётся жить с ней.
Только спустя несколько лет она узнала от общих знакомых, что Алексей женился на Ане и у них родился ребёнок. Мама не говорила об этом Жанне, чтобы не травмировать дочь ещё сильнее. В тот день она не находила себе места. Снова и снова представляла себе свадьбу, невестой на которой должна была стать она. Аня украла её жизнь и ничуть этого не стеснялась.
Жанна проплакала всю ночь, а утром позвонила на работу и попросила отпуск за свой счёт. Она улетела на море в надежде хоть ненадолго забыться. Но поняла лишь то, что, куда бы она ни поехала, свою боль она носит с собой и оставить её в другом месте невозможно.
В родной город она вернулась только один раз — на похороны матери. Полученную в наследство квартиру она продала и погасила остаток долга по ипотеке. Она оборвала все нити, которые ещё связывали её с тем местом, где рухнули её мечты.
Жанна и Аня — две подружки не разлей вода. Их дружба началась ещё в первом классе и не закончилась после окончания школы. Они строили общие планы, мечтали стать журналистками и сделать головокружительную карьеру, прославиться на всю страну. Их дружбе завидовали и восхищались ею. Они всегда были горой друг за друга, всегда вместе.
В старших классах Аня занялась живописью и так увлеклась, что забыла о давней детской мечте стать журналисткой. Она собиралась стать художницей. Из угловатой и нескладной девочки Аня превратилась в настоящую красавицу с обворожительной улыбкой, огромными глазами и ямочками на щеках. Кавалеры толпами бегали за ней, а она только презрительно фыркала:
— Все они нищие, как один. Никогда не выйду замуж за нищего.
— Они ещё даже университет не окончили, — подначивала её Жанна. — Откуда ты знаешь, может, кто-то из них станет миллионером?
— Кто? — усмехнулась Аня. — Вовка, который без ума от машин? Да ты его видела? Руки вечно в мазуте, дальше слесаря не продвинется. Нет уж, я себе нормального найду.
Кто в её понимании был «нормальным», она не уточняла. И серьёзных отношений ни с кем не заводила. Не хотела, как она говорила, растрачивать себя впустую. Жанна пыталась её понять, но не могла. Неужели деньги — самое главное в жизни? Аня говорила, что да. За деньги можно купить всё — и здоровье, и счастье.
— Как можно купить счастье? — удивлялась Жанна. — Оно ведь не в деньгах.
— О боже, — смеялась Аня. — Дай-ка я покажу тебе, как это делается. Жанна, не будь наивной.
Жанна не считала себя наивной. Но взгляды подруги всё равно не разделяла. За деньги можно купить только что-то материальное. А счастье — нематериальная вещь. Гармонию и настоящие чувства за деньги не купишь.
После окончания вуза Алексей занялся развитием своего бизнеса. Его специальность была связана со строительством, и он открыл небольшой завод по производству бетона. Дело практически сразу пошло в гору. Алексей не обманывал своих клиентов, работал честно. Продукция у него была высшего качества, цены он не задирал. И очень скоро у него было уже два завода. Он искренне любил своё дело.
К тому моменту, когда они с Жанной решили пожениться, он хорошо зарабатывал. И, видимо, именно это и привлекло Аню. Жадную до денег, хитрую и изворотливую девицу. Истинную натуру которой Жанна не разглядела, хотя они дружили много лет. Ей не был нужен Алексей. Она хотела получить его деньги. И прямо заявляла об этом, ничуть не стесняясь своих слов.
— А что такого? Каждый хочет жить хорошо, ни в чём не нуждаясь.
«Наверное, я и правда была наивной, раз поверила ей», — думала Жанна. Она одергивала себя: «Сколько можно? Уже столько лет прошло». Она снова и снова прокручивала в голове ту ситуацию, как будто могла что-то изменить. Всё уже свершилось. Она одергивала себя, ругала, но всё равно возвращалась к тем же мыслям. А как сложилась бы её жизнь, если бы не Аня? Могло ли всё пойти по-другому? Почему всё случилось так, как случилось? Она задавала себе эти вопросы, но так и не нашла внятного ответа.
Перед отъездом Ольга взяла у Жанны номер телефона.
— Я не хочу терять с вами связь, — с улыбкой пояснила она. — Вы ведь появились в моей жизни как волшебница. Я всегда буду вам благодарна и буду считать вас своей спасительницей.
Жанна смутилась: — Да ничего такого я не сделала. Любой бы на моём месте поступил точно так же.
Ольга заглянула ей в глаза: — Нет. Почему-то за всю неделю мне помогли только вы, а все эти «любые» обходили меня стороной и боялись даже подойти, как будто я какая-то заразная. Так что нет, вы особенная.
— Ну ладно, — проворчала Жанна, — пусть буду особенной.
Её переполняли смешанные чувства. Ведь Ольга была дочерью Алексея и Ани. Она была частью той жизни, которую Жанна долгие годы пыталась вытеснить из своей памяти. Она боялась этой дружбы и в то же время хотела её. Она жалела и не жалела о своём решении помочь Ольге.
И вдруг подумалось: «Наверное, это судьба». Ведь не просто так именно Жанна приютила у себя Ольгу, а не кто-то другой. А что, если она не случайно оказалась именно на той остановке, именно в тот час? Может быть, провидению или Богу, кто их разберёт, всё-таки было нужно, чтобы Жанна снова встретилась с Алексеем?
Устав от этих мыслей, она просто махнула рукой. Будь что будет. Изменить, как и тогда, в далёкой юности, ничего не получится. Так пусть всё идёт своим чередом. В любом случае она никогда специально не искала встречи с Алексеем. Наоборот, всеми силами старалась её избежать. Она уже не чувствовала ни боли, ни обиды — ровным счётом ничего. Только оглушающую пустоту внутри, призналась она себе.
Долгие годы она думала об этом, представляла, что скажет, если они неожиданно встретятся, даже проговаривала про себя длинные монологи, а теперь не могла вспомнить ни слова.
Именно тогда, после отъезда Алексея и Ольги, Жанна поняла, что ей нужна помощь психолога. Мама была права — она зациклилась на одной ситуации из прошлого, не в силах ни отпустить её, ни перебороть. Вся её боль — внутри, в голове, в подсознании, но никак не во внешних обстоятельствах. Ей нужно пережить обиду, отпустить её и начать новую жизнь, чего бы это ни стоило.
Жанна усмехнулась, глядя на себя в зеркало. Новая жизнь… А не поздно ли? Сколько ей уже лет? Почти пятьдесят. А за плечами только работа, работа и снова работа. Ни ребёнка, ни даже кота. И опыта нормальных, здоровых, крепких отношений. В душе у неё всё это время сидела заноза, которую она так и не вытащила. Ей казалось, что единственные отношения, в которых она могла состоять, — это отношения с Алексеем. Все остальные варианты были решительно отвергнуты ею самой.
Она нашла в интернете контакты психолога. Поколебавшись, позвонила и записалась на первый сеанс. Первое время она через силу заставляла себя ходить на сеансы, говорить всё честно и без утайки, яростно спорила сама с собой — а нужно ли это, а стоит ли оно того. Легче не становилось. Напротив, на поверхность всплыли все те чувства, которые она старательно подавляла много лет назад. Чувства, которым она не давала права голоса, не позволяла возвращаться. Они были изуродованы многолетним заключением и походили на чудовищ. Жанна боялась их.
Психолог снова и снова заставлял её переживать то, что когда-то причинило ей столько боли. И каждый раз он находил в её рассказах что-то новое и цеплялся за это, рассматривал под лупой, вертел так и эдак, отчего Жанне хотелось кричать. Ей становилось только хуже, а не лучше.
Облегчение пришло неожиданно одним осенним утром. Жанна, как обычно, проснулась по будильнику, сварила крепкий чёрный кофе и приняла душ. Стоя под упругими тёплыми струями, она вдруг поняла, что больше не чувствует того, что чувствовала раньше. Будто внутреннюю пустоту освободили от пыли и грязи и туда заглянуло солнце. Она тихо напевала себе под нос песенку, ощущая восхитительную лёгкость, какой не чувствовала никогда прежде. Совсем как в юности. Жизнь играла яркими красками, и Жанна в полной мере ощущала её головокружительность.
После душа она собралась и, как обычно, отправилась на пробежку в парк. Сентябрьский свет играл бликами на ветвях деревьев, свежий воздух шёлковым потоком вливался в лёгкие. Жанна надела наушники и, прищурившись, посмотрела на небо. У неё словно снова выросли крылья вместо тех, что были сломаны, — новые и сильные крылья, один взмах которых мог вызвать ураган.
«Я нужна себе, — повторяла она слова психолога. — Я смелая и сильная».
«Господи, сколько лет она потеряла в ненужной борьбе. Сколько зим она провела, скорчившись и съежившись, прячась от собственной жизни».
В кармане завибрировал телефон. Звонила Ольга.
— Жанночка, здравствуйте, как у вас дела?
— Отлично, вышла на пробежку, а у вас как?
— У нас тоже ничего. Я хотела вас навестить и приехать к вам в гости. Или пригласить к себе. Как вы на это смотрите?
— Отлично смотрю, — улыбнулась Жанна. — Давайте вы ко мне. Еще… Давай уже на ты.
— Давайте, — согласилась Ольга. — Ой, то есть давай.
Они засмеялись.
Ольга приехала на следующий день, и почему-то только сейчас Жанна заметила, как она похожа на Алексея. Тот же серьезный взгляд карих глаз, та же форма лица и носа, даже манера себя вести была ровно такая же. И почему она не увидела этого сразу?
— Как дела у Алексея? — осведомилась Жанна, разливая по чашкам свежезаваренный чай.
— Хорошо. Он объявил войну моему мужу.
— Правильно сделал, — одобрила Жанна. — Я бы тоже не простила такой поступок.
Ольга махнула рукой: — Не хочу на этом зацикливаться. У каждого своя правда.
— Это точно.
Они помолчали. Жанна наслаждалась своим любимым травяным чаем и думала о том, как же все-таки интересно повернулась судьба. У нее не было близких подруг после Ани. Она просто боялась заводить любые близкие отношения. А теперь есть — дочь Алексея.
— Отец в суд подал, — продолжила Ольга. — Я у мужа в квартире прописана не была, поэтому формально он, конечно, имел право меня выставить. Но все же я законная официальная супруга, да еще и только родившая. Получается, он выставил на мороз новорожденного ребенка.
— Да уж, — хмыкнула Жанна. — Его и посадить мало.
Ольга улыбнулась: — На самом деле я ему зла не желаю. Я ему вообще ничего не желаю. Просто хочу, чтобы он отдал ту часть денег, что я вложила в бизнес, и навсегда оставил меня в покое. Не желаю его даже знать. Я специально по капле выдавлю из себя любые воспоминания о нем.
— Звучит знакомо, — невесело усмехнулась Жанна. — Это очень трудно, Оленька, очень.
— Справлюсь, — уверенно ответила Ольга.
— Я буду держать за тебя кулачки.
Алексей приехал к ней неожиданно. Жанна собиралась на работу, делала макияж и укладку перед зеркалом в ванной, напевая себе под нос. Настроение было отличным. С каждым проходящим днем она чувствовала себя все лучше и лучше. Все больше и больше отрастали сожженные крылья. И ей казалось, что она возвращает себе саму себя, заново открывает свою сущность под тысячей слоев наносного — того, что покрывало ее все эти годы, будто корочка льда, нарастая снова, снова, снова с каждой попыткой забыть.
Жанна закончила красить глаза, когда раздался звонок в дверь.
— Что ты тут делаешь? — удивилась она.
Алексей, не спрашивая разрешения, ступил в прихожую, заставив Жанну посторониться.
— Я искал тебя. Давно. Нашел.
Жанна прикрыла дверь, но не заперла — не собиралась задерживаться надолго.
— Я на работу собиралась, и у меня нет времени на разговоры. Извини.
— Все еще злишься? — внимательно глядя в глаза, спросил Алексей.
— Ну что ты? Уже столько лет прошло. Забыла и простила. У меня своя жизнь, у тебя своя.
— Не похоже, — прищурился Алексей. — Почему ты все еще одна?
Жанна автоматически отметила, что он потерял ту мягкость и эмпатию, которые были у него прежде. Теперь он задавал вопросы четко, ясно, прямо в лоб, без какого-либо кокетства. В нем чувствовался руководитель крупного предприятия, что годами руководит людьми.
Она вдруг обозлилась, сказала, чеканя каждое слово: — Не твое дело. А ты изменился, — протянул он.
Жанна усмехнулась, скрестила на груди руки: — Леша, прошло двадцать с лишним лет. Ты правда думал, что я все та же юная девочка? И что ты надеялся…
— Зря. А теперь позволь, мне нужно идти, иначе опоздаю.
— Хорошо. Но мы не договорили.
Весь рабочий день Жанна размышляла, что ему от нее нужно. Она не злилась на него, нет, просто хотела, чтобы он, как говорила Ольга, навсегда оставил ее в покое. Почему стоило ей только начать его забывать, как он появился опять? Что за странная карма — страдать всю жизнь?
А Жанна теперь понимала, что именно страдала, а не жила. Ждать встречи, мечтать о ней. А едва начнешь забывать и возвращаться к себе, как он опять появляется в жизни. Зачем? Для чего? Чтобы что?
Она не хотела его видеть рядом с собой, не хотела заново переживать весь тот спектр боли, что ей пришлось испытать. А она знала, что это будет. Как иначе можно общаться с человеком, который когда-то на корню разрушил ее жизнь?
«А может, отомстить?»
Жанна чуть было не рассмеялась над этой мыслью — надрывно, истерически. Закрыла глаза на секунду, пытаясь прийти в себя.
«Что ты мелешь? — сказала себе. — Какая месть! Ты опять начинаешь ставить на пьедестал ту измену и строить жизнь вокруг нее? Оставь прошлое в прошлом, дорогая!»
И тут же возразила самой себе: «Как тут оставишь, когда прошлое звонит в дверь? А потом нагло врывается в твою прихожую».
Алексей ждал ее у выхода с работы. Увидев его у машины, Жанна остолбенела. Машинально попрощалась с коллегами, подошла к нему на негнущихся ногах, спросила сбивчиво:
— Ты опять? Что опять?
— Не понял, — Алексей.
— Преследуешь меня?
— Жанна… — начал он и осекся, но продолжил.
— Жанна, я искал тебя всю жизнь. Твоя мама так и не раскрыла тайну твоего адреса, а проследить за тобой мне не удалось. Жанна, я…
Он заговорил быстро, глотая окончания, будто боялся, что не успеет что-то сказать:
— Я понял, какую ошибку совершил тогда, как оплошал, какую боль тебе причинил. Я никогда не любил Аню. Я не знаю, это было минутное помутнение рассудка… Да и она меня не любила и не любит. Ей нужны были мои деньги, Жанна. Я… Прости меня, хорошо?
Он с мольбой смотрел на нее, сжав губы. Жанна молчала. Она не знала, что говорить. Да и надо ли?
— Ты простишь? — спросил Алексей.
Жанна снова не ответила. Молчание затягивалось. Мимо проносились, сверкая лакированными боками, автомобили. Уже зажглись уличные фонари, а на горизонте догорал кроваво-красный закат. Жанна смотрела, как солнце грузно плавится багрянцем, задевая массивными боками крыши многоэтажек.
— Подвезешь? — наконец спросила она.
Алексей с готовностью распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья: — Прошу.
— Спасибо.
Жанна села в машину, пристегнула ремень. Ехали они в полной тишине.
«Вот что делать в этой ситуации? Плакать или смеяться? Или смеяться сквозь слезы?»
Она искоса поглядывала на Алексея, на его уверенно лежащие на руле руки с дорогими часами на одном запястье. Жанна вспомнила, что видела такие недавно в торговом центре, и стоили они около десяти ее зарплат. Значит, бизнес у Алексея более чем доходный. «Почему-то подумалось… И ведь не побоялся муж Ольги выгнать на улицу дочь такого состоятельного и, несомненно, влиятельного человека. Да он же всех на уши поставит, но не оставит просто так человека, поступившего низко с его дочерью».
— Кстати, как там Оля? — нарушила тишину в салоне Жанна. — Что-то давно она не звонит, а я звонила, и трубку не берет.
— У нее судебные тяжбы все силы отняли, — пояснил Алексей. — Я ее на Бали отдыхать отправил. Она слишком много пережила.
— А как ты думаешь, я много пережила? — внезапно даже для самой себя спросила Жанна и повернулась к нему всем телом. — Зачем ты опять появился в моей жизни? Думаешь, я радостно кинусь в твои объятия?
— Нет, не думаю.
— Тогда зачем?
— Я бы появился в твоей жизни гораздо раньше, если бы смог тебя найти. А ещё лучше… Знаешь, я чувствовал, что ты не нашла никого другого. Я чувствовал, что ты осталась мне верна.
Жанна закатила глаза: — Боже, сколько самомнения. Я, Леш, была замужем дважды.
— А почему оба раза разошлись?
Ей показалось, что в его тоне прозвучал сарказм. Она вспыхнула от возмущения и гнева и сжала кулаки: — Не твоего ума дело.
— Чья это заслуга?
— Моего. Я не понимаю, почему ты считаешь себя моим хозяином.
— Жанна, не упрямься, — попытался он её успокоить. — Всё в прошлом.
— Вот именно, — жёстко подчеркнула Жанна. — Но не наши чувства.
— Какие чувства? — этот разговор начал её по-настоящему раздражать. — К чему он ведёт? Да ни к чему. Переливают из пустого в порожнее, а толку ноль.
Она устало сказала: — Я не хочу продолжать это. Леш, давай ты уедешь к себе, к Ане, к Оле и сделаешь вид, что мы не виделись. Я тоже сделаю вид. Я не хочу…
— Я не хочу, — ответил Алексей.
Жанна вздохнула и на мгновение задержала дыхание: — Не продолжай. Скажи прямо, что тебе от меня нужно?
— А ты не поняла? — засмеялся он. — Мне нужна ты. Ты, Жанна. Я хочу вернуть наши отношения.
Он свернул в арку, ведущую к её дому, и затормозил у подъезда.
— А я не хочу, — честно сказала Жанна и дёрнула дверь за ручку. — И очень надеюсь на понимание.
Она вышла из машины и почти бегом направилась к двери, на ходу выискивая в сумочке ключи.
«Она нужна Алексею, и себе она тоже нужна. Снова вступать в отношения, которые когда-то разбили ей сердце? Нет уж, она только пришла в себя».
Но Алексей не собирался оставлять её в покое. На следующее утро курьер принёс Жанне роскошный букет цветов с небольшой плиткой шоколада и запиской: «Я всё ещё люблю тебя, твой А.»
Жанна без сожаления скомкала открытку и выбросила в мусорное ведро. Туда же полетел и букет. «Интересно, неужели он не помнит, что она не любит цветы?» Жанна всегда считала их покупку пустой тратой денег. Лучше уж купить что-нибудь полезное. И в этом не было ни капли кокетства. Шоколад она бросила в холодильник и фыркнула. Сладости ей тоже никогда не нравились. «Видимо, Алексей напрочь забыл всё, что с ней связано. Хорошо хоть имя помнит».
Она взяла телефон и написала Ольге короткое сообщение: «Передай, пожалуйста, своему отцу, чтобы он оставил меня в покое». Заблокировала экран. Ей не хотелось читать ответ, если он будет.
Но Ольга так и не ответила. Вместо этого вдруг написала Аня:
— Привет, подруга.
Жанна поморщилась. «Какая она ей подруга?» Набрала:
— Простить простила, но в свою жизнь пускать не собираюсь.
— Во-первых, я хотела поблагодарить тебя за мою дочь. Во-вторых, у меня к тебе серьёзный разговор с глазу на глаз.
«Только этого не хватало», — подумала Жанна.
Она очень надеялась, что Аня шутит, но через несколько дней бывшая подруга внезапно появилась на пороге её квартиры. Жанна разозлилась. Она хотела захлопнуть дверь, но Аня ловко подставила ногу.
— Вы решили напасть на меня всем семейством? — прошипела Жанна. — Тебе-то что от меня нужно?
— Позволь мне войти, — преувеличенно спокойно попросила Аня. — Я же писала тебе, что хочу поговорить. И я не хочу вести этот разговор на пороге, да и невежливо держать гостей на пороге.
— Я не хочу тебя видеть, — вспылила Жанна. — Ни тебя, ни твоего мужа. Почему я должна по миллиону раз повторять одно и то же?
Аня глубоко вздохнула: — Жанна, у меня к тебе разговор.
Она с силой толкнула дверь и ввалилась в прихожую: — Перестань вести себя как ребёнок.
Жанна скрестила руки на груди: — Ну допустим, хорошо, я тебя слушаю. У тебя есть пять минут.
— Мне хватит, — уверенно ответила Аня. — В общем, так — Леша мой муж. Я не позволю тебе его увести, как бы ты ни старалась, — усмехнулась она. — Что, решила вспомнить былую любовь? Не выйдет, дорогая. Значит, вот какое у меня к тебе предложение. Я даю тебе денег, а ты снова исчезаешь с радаров. Надолго, а лучше навсегда.
Жанна вспыхнула, как спичка. Хотела было гордо вскинуть голову, отказаться от Аниной подачки, вышвырнуть нахалку за дверь, но вдруг передумала. Смерила бывшую лучшую подругу насмешливым взглядом:
— Деньги? А сколько обещаешь?
— А сколько просишь? — вопросом на вопрос ответила Аня.
Жанна сделала вид, что размышляет: — Хм, даже не знаю. Миллион?
— Миллион чего? Монгольских тугриков?
— Ну, если они дороже рубля, то можно и монгольских тугриков, — усмехнувшись, протянула Жанна. — А если нет, то миллион рублей.
— Будет тебе миллион, — согласилась Аня и достала из кармана свой дорогой телефон, застучала по экрану.
Жанна почему-то обратила внимание на её маникюр — длинный, нелепого какого-то цвета, украшенный стразами. «Какое мещанство. А ведь жена богатого бизнесмена».
— Перевела.
Аня кивнула и через пару секунд подняла глаза: — Проверь.
Жанна вернулась в спальню за телефоном. Открыла уведомление и так удивилась, что застыла, глядя на экран. В банковском приложении светилось сообщение о переводе на её счёт миллиона рублей. Она до последнего думала, что Аня ничего не переведёт — всё-таки речь шла не о тысяче рублей.
— Пришли, — ошеломлённо сказала Жанна, выходя в прихожую.
Аня сидела на банкетке, где Ольга недавно укладывала Катю. Только сейчас Жанна заметила, какая у неё усталая, измождённая внешность. Будто она не ведёт праздный образ жизни, а круглые сутки работает на разгрузке угля. Сутулые плечи, потухший взгляд, морщинки в уголках глаз и губ.
— Вот и хорошо, — отозвалась Аня и встала. — Считайте, это вам и за мужа, и за дочь. По пятьсот тысяч на человека.
И собралась уходить. Жанна остановила её, тронув за локоть. Ей почему-то стало жалко Аню. Просто по-человечески. Она несчастна, и это видно сразу.
— У тебя всё в порядке? — спросила Жанна, заглядывая бывшей подруге в глаза. — Выглядишь не очень.
Та вдруг оскалилась, как бешеная собака: — Тебе-то какое дело? Тебе деньги пришли? Пришли. Остальное тебя не касается.
— Ну, как знаешь, — пожала плечами Жанна.
Ответ Ани больно задел её. Она ведь от чистого сердца, с участием, а в ответ — только злоба.
— Я, кстати, до последнего не верила, что ты эти деньги возьмешь, — усмехнулась Аня. — Помнила твой характер. Гордячка из гордячек.
— Я изменилась, — лаконично ответила Жанна и закрыла дверь.
О полученных деньгах Алексею она не сказала. То ли побоялась, то ли смутилась, то ли не хотела выглядеть алчной. А может, все сразу. Просто еще раз, но уже гораздо отчетливее и тверже, попросила его оставить ее в покое. Чеканя каждое слово, объяснила, что отношения их давно закончены, новых она не хочет. А прошлое пусть останется похороненным в прошлом.
— Надеюсь, ты понимаешь, что нет — значит нет, а не да, но попозже? — спросила она.
— Ты уже взрослый мужчина, отец, дедушка даже. Не хочу прятаться и отбиваться от тебя.
Алексей молчал. Провел рукой по своей густой, некогда полностью темной, а теперь с седыми прядями шевелюре.
— Заводить романы на старости лет вообще нет никакой охоты, — снова заговорила Жанна. — Хочу дожить свои последние годы в спокойствии и уверенности. А если я буду с тобой, то, прости, ни о каком спокойствии речи не будет.
— Почему? — спросил он. — Я тоже уже не тот, кем был раньше. Кровь уже не бурлит, никаких страстей мне уже не нужно.
— Да? — фыркнула Жанна. — Если не нужно, то почему ты здесь, а не со своей женой у себя дома?
— Потому что я не люблю ее. Вся моя жизнь с ней была ошибкой.
— Пора смириться, — жестко припечатала Жанна. — Но, однако же, ты выбрал ее.
— Пора смириться, — жестко припечатала Жанна. — Менять семью на склоне лет — не фонтан, в общем.
Алексей приложил руку к груди, улыбнулся тепло, дружески, с пониманием: — Жанна, я не хочу менять семью. Моя семья — это ты. Моя судьба — это ты. Я просто тогда пошел ей наперекор и все эти годы жалел об этом.
— А ты знаешь, что твоя Аня от меня откупилась? — чуть посомневавшись, спросила Жанна и саркастически, холодно усмехнулась. — Дорожит тобой, то бишь?
— Знал. Она всегда так делает.
Жанна опешила: — То есть она уже откупалась от твоих любовниц? И много у тебя их было?
— Любовниц? Ни одной. Я имел в виду, что она всегда пытается решать вопросы посредством денег и никак не может понять, что они решают далеко не все. И раз уж ты решила устроить вечер откровений, то вот тебе от меня. Оля биологически не моя дочь.
Жанна закрыла лицо ладонями: — Господи, почему? За что? Почему я должна вообще хоть что-то знать об этом семействе? Почему они постоянно лезут в мою жизнь? Леша, мне неинтересно.
Ей и правда было неинтересно. Куда больше интерес для нее представляла она сама, ее собственная натура и сущность. Она ведь совсем недавно с ней познакомилась. Ей хотелось заниматься собой, но никак не Алексеем и его семьей.
«А ведь еще год назад она все бы отдала, чтобы услышать от него те слова, что он говорил сейчас. И сколько раз мучилась по ночам бессонницей, прокручивала в голове момент встречи с ним, представляла его, повторяла слова, которые хотела бы сказать. И искренне полагала, что любит, по-настоящему любит и любила всю жизнь. А теперь вдруг на место того острого, причиняющего боль чувства пришло равнодушие».
И Жанне нравилось это. Нравилась та свобода, что оно давало. Сейчас, глядя на человека, образ которого мучил ее почти всю жизнь, она очень отчетливо осознавала, как дорожит этой внезапно приобретенной свободой. Сколько же лет было потрачено впустую на никому не нужные переживания, не принесшие ничего, кроме боли, боли и еще раз боли.
Алексей внимательно глядел на нее: — Тебе правда все равно?
— Выпалил он.
Жанна засмеялась, надрывно, захлебываясь воздухом: — Абсолютно, совершенно. Мне плевать на тебя, на Аню, на степень вашего родства. Мне плевать на все, что с тобой связано, Леша. Я дружу с Олей, но, поверь, отнюдь не потому, что она тем или иным образом с тобой связана. Когда я обнаружила ее на остановке, я вообще ничего о ней не знала и никаких коварных планов иметь не могла.
Он молчал, тяжело дыша, смотрел себе под ноги. Жанна причиняла ему боль своими словами и прекрасно это понимала, но совсем не наслаждалась местью, о которой тоже много раз думала. Напротив. В какой-то степени даже жалела его и знала — лучше обрубить один раз, перетерпев боль, чем растягивать эти муки на долгие годы. Она убедилась в этом на личном опыте.
— Почему ты взяла деньги? — спросил Алексей.
Жанна повела плечом, подняла брови: — Потому что мне и правда полагается моральная компенсация за то, что вы сделали тогда. А еще я хочу машину. Я давно получила права, а на машину все как-то денег не хватало. Считаю, что полностью их заслужила.
— Да, — промямлил Алексей. — Да, Жанна, ты их заслужила. Хочу сказать тебе еще раз — прости меня, я не хотел причинить тебе боль.
— Не хотел, но причинил. Все, Леша, закрывай эту тему и исчезай из моей жизни, как ты сделал тогда. Повтори по тому же сценарию. Иди, кань.
Дружба с Ольгой у Жанны получилась крепкая и настоящая. Жанна полностью, ничего не скрывая, рассказала ей всю историю, произошедшую между ней и Алексеем много лет тому назад. Оля то смеялась, то плакала, но ни разу не осудила. И это качество Жанна ценила в ней больше всего.
— Тебя правда это все не смущает? — снова и снова уточняла Жанна.
Оля качала головой: — Что-то, конечно же, нет. Это не моя жизнь, какое я имею право судить? Тем более моего отца. Он вообще… — она запнулась, но тут же продолжила, — он святой человек, Жанн, вот без капли преувеличения. Он же с самого начала знал, что я ему чужая, что мама обманула его еще во время беременности, но принял и воспитал. И ни разу не упомянул, что, мол, чужая кровь — не моя или что-то в таком духе. Я только за это его безмерно уважаю.
— Да, он хороший, — кивнула Жанна. — Я тоже его уважаю. Но общаться, уж прости, не хочу. Хочу начать новую жизнь. Я слишком увязла в старой.
— Я тебя понимаю, — улыбнулась Ольга.
Жанна была молча благодарна ей за это.
Она пока никому не рассказывала, но у неё начались отношения с мужчиной — её бывшим мужем, которого она случайно встретила в торговом центре. Дима сделал ей комплимент, отметив, что она изменилась.
— Да? — кокетливо переспросила Жанна. — В лучшую или в худшую?
— В лучшую, — серьёзно ответил Дима. — Ты даже разговариваешь по-другому. Ты совсем другая стала. Новая, но такая знакомая Жанна. Раньше от тебя кокетства было не дождаться, а теперь… — Он с улыбкой покачал головой. — Как будто ты наконец поняла, что ты женщина.
— Я поняла, что в первую очередь я человек, — так же серьёзно ответила Жанна. — Что я не обязана страдать всю жизнь, и бросила это пустое занятие.
Дима замялся: — Можно пригласить тебя на чашечку кофе? Так хочется ещё немного побыть в твоей компании.
— Без проблем, — согласилась Жанна. — Я только рада.
Они болтали обо всём на свете, сидя за круглым столиком в кафе, но по молчаливому согласию обходили стороной тему их распавшегося брака. Жанна чувствовала себя неловко при упоминании об этом. Она понимала, что виновата в их разводе. А Дима интуитивно чувствовал, что ей не хочется об этом говорить, и говорил о чём угодно, только не о прошлом.
Лишь в конце их спонтанного свидания, уже на выходе из кафе, он легонько коснулся её плеча. Жанна вздрогнула и обернулась. Она знала, чувствовала, что он хочет сказать что-то личное, что-то, что касается только их двоих.
— Я бы не хотел снова потерять с тобой связь, — тихо, почти шёпотом произнёс Дима.
— Я бы тоже этого не хотела, — искренне ответила Жанна.
Дома она долго думала о том, почему их брак с Димой распался с таким громким треском. Не могла же она быть в этом виновата. Мысли изматывали, бродили, кружили по кругу снова и снова, и в конце концов она усилием воли переключилась на что-то другое, потому что думать об одном и том же уже не было сил.
С того дня начался их второй роман. При каждой встрече Дима не забывал упомянуть, какой другой она стала, как засияли, заблестели её глаза, как часто и как искренне она стала улыбаться. Как много в ней стало живости и естественности.
— Взгляд прямо блестит, — делился Дима своими наблюдениями. — Ты ожила. Не просто тень самой себя, как тогда. Я рад видеть тебя именно такой. Я же всеми силами пытался вывести тебя из этой странной прострации, но ты никак не поддавалась.
— Ты не поверишь, но я сама так хотела выбраться оттуда. Правда, тогда я этого совсем не понимала и добровольно оставалась в этом вязком, отвратительном болоте. Ведь я считала, что за его пределами нет жизни.
Они засмеялись в один голос.
— Женечка, давай сходим в кино, как тогда, помнишь, когда мы только познакомились?
— А давай.
Когда они, как положено, сели в тёмном зале на последний ряд, она спросила:
— А почему ты не женился после меня? Только давай начистоту. С некоторых пор я не приемлю ложь и лесть. Правда всегда лучше.
Дима искоса взглянул на неё: — Зачем мне тебе врать? Я не женился, потому что не получилось. Я искал подходящую женщину, но вот беда — ни одна не подошла. Подходишь только ты. Хоть головой об стену бейся.
Жанна тихо хихикнула. Они даже не следили за тем, что происходит на экране кинотеатра. Они даже названия фильма не знали — взяли первые попавшиеся билеты. Когда начиналась заставка, они ещё в шутку шикали друг на друга, наигранно сердито хмурились, мол, дай спокойно посмотреть, не шуми, но теперь вовсю перешёптывались, склонив головы друг к другу и держась за руки.
И Жанна думала: «А что может быть лучше? Случайные мимолетные улыбки, запах любимой кожи, объятия на рассвете и глаза в глаза, в унисон, вдвоем». Она наконец-то по-настоящему поняла, что значит быть вдвоем. Она растворялась в обществе Димы, тонула в его голосе и общении с ним, отчаянно ругая себя: «Почему я раньше не замечала, какой он интересный?»
Впервые за много лет она не вспоминала об Алексее. Она поймала себя на этом где-то в середине сеанса и обрадовалась, как ребёнок. Она не думает о нём. Уже почти целый день. Да когда такое было? Она же посвятила ему жизнь. Она же страдала, терпела муки, а оказалось, что можно не страдать, а жить в своё удовольствие. Вот как, оказывается, всё просто и ясно.
Когда Дима во второй раз предложил Жанне выйти за него замуж, она ни секунды не раздумывала — просто сразу сказала «да».
— Подожди, — шутливо осадил её Дима. — Ну что ты сразу соглашаешься? Я ведь ещё не успел встать на одно колено и преподнести тебе золотое кольцо с бриллиантом. Куда ты так торопишься?
— А ты хотел подарить мне кольцо с бриллиантом? — удивилась Жанна.
— Нет, но я бы его купил, если бы ты сразу не сказала «да».
— Тогда почему ты делаешь предложение до того, как купил кольцо с бриллиантом? — Жанна подбоченилась и вскинула руку. — Иди и немедленно купи мне кольцо. Пока его не будет, ты не получишь моего согласия, так и знай.
— Ах так! — воскликнул Дима, внезапно подхватил её на руки и закружил.
Жанна визжала, зажмурившись, и требовала: — Поставь меня, поставь, немедленно поставь!
И счастливо рассмеялась во весь голос. Обхватила его руками за шею и поцеловала. Он поставил её на ноги и ответил на поцелуй.
— А тебя не смущает, что у тебя такая взрослая невеста? — оторвавшись от него, спросила Жанна. — Не юная дева какая-нибудь?
— Я и сам не юнец, — резонно заметил Дима. — Мне тоже уже за пятьдесят, или ты забыла?
— Нет. А если что-то и забыла, напомни мне. Я хочу знать о тебе всё.
— Я тоже хочу знать о тебе всё, — нежно прошептал Дима. — Всё. От начала и до конца.
— Знаешь, я думаю, что встретить свою любовь в нашем с тобой, скажем так, почтенном возрасте — это большая удача, — улыбнулась Жанна.
В горле стоял ком, а внутри, прямо в сердце, образовалось что-то похожее на мягкий солнечный шар. Он разрастался, протягивая свои лучики во все стороны одновременно, охватывая Жанну целиком, наполняя её своим сияющим светом.
— А я считаю, что встретил свою любовь не сейчас, а при нашей первой встрече. Просто сразу этого не понял.
Дима посмотрел ей в глаза: — Ты не поняла, что любишь меня?
— Да, — кивнула Жанна. — А я сразу поняла. И с того дня никогда не переставала тебя любить. Наверное, поэтому и другую не нашла.
— А дети? — сдерживая слёзы, спросила Жанна. — Ведь у нас уже не может быть детей.
— Это не беда. Главное — мы вместе.
Жанна закрыла глаза и с улыбкой прижалась мокрой щекой к Диминому плечу: — Да, главное, что они вместе.
