Метро гудело, как огромный железный зверь. Семён Павлович прижался к стене, пропуская толпу спешащих людей. В руке — пластиковая бутылка с водой, наполненная из туалетного крана. На завтрак, обед и ужин. — Эй, дед, не загораживай проход!
«Максим, прости, но я больше не могу. Это конец». Она повесила трубку, не дав ему договорить. В наушниках еще несколько секунд слышались короткие гудки, потом — тишина. Так закончилась еще одна глава в жизни Максима. Глава, которая оставила после себя больше, чем он мог предположить…
Марго вошла в квартиру, держа за руку девочку лет семи. Артем, лежавший на полу у компьютера с паяльником в руках, медленно повернул голову. — Это кто? — спросил он, разглядывая незнакомого ребенка. — Это Василиса, — Марго присела перед девочкой на корточки, помогая снять курточку.
Глеб сидел в приемной нотариуса, перебирая документы дрожащими пальцами. Завтра ему исполнится сорок пять. И впервые в жизни он делал что-то вопреки воле отца. – Глебка, ну что ты как девчонка? – басил отец, глядя на семилетнего сына, увлеченно рисовавшего акварелью. – Бросай эту мазню!
– Костя, ты точно все правильно понял? – Марина в десятый раз перечитывала документ. – Тут написано, что дом переходит к нам? – Да, Маринка, все верно! – Костя не мог сдержать улыбки. – Тетя Вера оставила нам свой дом! – Но почему нам? У нее же есть племянники поближе! – А вот это самое […
Марина прижала ладонь к левой щеке, словно пытаясь спрятать то, что и так было скрыто под слоем тонального крема и пудры. Привычный жест. За два года она так и не смогла от него избавиться. Сквозь витрину кафе она наблюдала за суетой большого города.
Марина бежала по перрону, волоча за собой чемодан на колёсиках. В другой руке — папка с документами, которую она прижимала к груди, словно это было самое ценное, что у неё есть. — Осторожнее, девушка! — крикнул ей вслед носильщик.
