Ирина поморщилась, когда автобус подпрыгнул на очередной выбоине. Живот тянуло уже второй день, но к врачу она так и не дошла — некогда было. Галина Петровна из бухгалтерии в очередной раз свалила на нее квартальный отчет, а Семенов, как всегда, сделал вид, что не заметил.
— Конечная, гражданочка! — крикнул водитель, оборачиваясь. — Дальше не еду, поздно уже.
— Это где? — спросила она, с трудом поднимаясь.
— Южный район. Автобус в депо идет, а вам придется пешком или такси ловить.
Она вышла на пустынную остановку. Ветер сразу пробрал до костей — апрель выдался холодным. Достала телефон — разряжен. Вот и отлично.
Боль в животе усилилась, заставив согнуться. Ирина прислонилась к остановке, переводя дыхание. Седьмой месяц — еще рано, но что-то явно было не так.
«Только не сейчас, — мысленно взмолилась она. — Пожалуйста, не сейчас…»
В отделе ее не любили. Не то чтобы открыто травили — просто игнорировали. Когда три месяца назад стало заметно, что она беременна, коллеги окончательно от нее отвернулись.
— И кто отец-то? — спросила как-то Валентина из соседнего кабинета, разглядывая ее живот.
— Не твое дело, — отрезала Ирина.
— Ну-ну, не кипятись. Просто интересно, как ты одна справляться будешь. Без мужа, без родни…
Родни у Ирины действительно не было. Мать умерла пять лет назад, отца она не помнила. Осталась только тетя Галя — мамина сестра, но и та ушла прошлой зимой. Сердце.
А отец ребенка… Игорь испарился, как только узнал. «Я не готов», — сказал он тогда. И все. Три года отношений — и пустота.
Схватка пришла внезапно, заставив вцепиться в ржавую ограду остановки. Ирина закусила губу, чтобы не закричать. Когда отпустило, огляделась — ни души. Только ветер гоняет пустую пластиковую бутылку по асфальту.
Нужно было двигаться. Где-то же должны быть люди, магазин, аптека — что угодно.
Она пошла вдоль дороги, придерживаясь за заборы. Каждый шаг давался с трудом. В голове крутились обрывки разговоров:
«Иринка опять задерживается? Ну пусть доделывает, ей же не к мужу спешить…»
«А что, удобно — никто не ждет, можно и сверхурочные отработать…»
«Слушай, отдай ей эти счета, она все равно сегодня допоздна сидит…»
Вот и досиделась. Последний автобус, пустынный район, и никого, кто мог бы помочь.
— Доченька, ты чего тут делаешь?
Ирина подняла голову. Перед ней стояла пожилая женщина в стареньком пальто и вязаной шапочке. Седые волосы выбивались из-под шапки, а в глазах — беспокойство.
— Я… заблудилась, — выдохнула Ирина. — Автобус не туда уехал, а у меня…
Новая схватка не дала договорить. Женщина тут же подхватила ее под руку.
— Ой, милая, да у тебя роды начинаются! Пойдем, тут недалеко больница. Я провожу.
— Рано еще… Седьмой месяц только…
— Детки сами знают, когда им пора. Держись за меня крепче.
Женщина оказалась на удивление сильной. Она уверенно вела Ирину по темным улочкам, приговаривая:
— Вот сюда сверни, тут короче будет. А ты не бойся, все хорошо будет. Я пятерых родила, знаю, что говорю.
Что-то знакомое было в ее голосе, в манере говорить. Ирина пыталась вспомнить, но боль мешала сосредоточиться.
Больница появилась внезапно — за поворотом вспыхнули огни приемного покоя. Женщина довела ее до дверей.
— Все, милая, дальше сама. Тут тебе помогут.
— Подождите, — Ирина обернулась. — Как вас зовут? Я хочу поблагодарить…
Но женщины уже не было. Только холодный ветер крутил поземку.
Дежурный врач, молодая девушка с уставшим лицом, быстро осмотрела Ирину.
— Преждевременные роды, тридцать две недели. Быстро в родильное! — скомандовала она санитарам.
— Доктор, а ребенок… Он выживет?
— Сделаем все возможное. Не паникуйте, дышите ровно.
Роды были тяжелыми. Ирина то проваливалась в забытье, то возвращалась к реальности от боли. В какой-то момент ей показалось, что рядом снова та женщина — держит за руку, шепчет:
— Давай, доченька, еще чуть-чуть. Ты сильная, я знаю. Твоя мама такой же была — никогда не сдавалась.
— Тетя Галя? — прошептала Ирина, но ответа не услышала.
Крик ребенка прорезал туман боли. Слабый, но живой.
— Девочка, — сказала акушерка. — Маленькая совсем, но дышит сама. Это хороший знак.
Ирине показали крошечный сверток, и сердце сжалось. Такая маленькая, беззащитная…
— Как назовете? — спросила медсестра, заполняя документы.
— Галина, — не задумываясь, ответила Ирина. — Галя.
Следующие недели прошли как в тумане. Малышка была в кювезе, подключенная к аппаратам. Ирина сидела рядом днями и ночами, боясь отойти.
На работу она, конечно, не вышла. Позвонила Семенову, объяснила ситуацию.
— Ну что ж, бывает, — равнодушно отозвался начальник. — Больничный оформишь, как сможешь. А пока Валентина твои обязанности возьмет.
Никто не приехал, не позвонил. Словно ее и не было вовсе в их жизни.
Зато в больнице относились хорошо. Медсестры приносили ей чай, иногда бутерброды — видели, что она почти не ест.
— У вас кто-то есть? — спросила однажды заведующая отделением. — Родственники, друзья? Вам нужна поддержка.
Ирина покачала головой.
— Справлюсь сама.
Но однажды ночью, когда Галочка дышала особенно тяжело, а мониторы пищали тревожно, Ирина не выдержала. Села на пол возле кювеза и заплакала — тихо, чтобы никто не услышал.
— Тетя Галя, если ты где-то есть… Помоги. Я не знаю, что делать. Я боюсь, что не справлюсь. Что потеряю ее, как потеряла всех…
Тепло коснулось плеча. Ирина подняла голову — никого. Но малышка вдруг вздохнула глубже, ровнее. Мониторы успокоились.
— Видишь? — прошептал знакомый голос. — Она сильная. Как ты. Как мы все — женщины нашего рода. Не сдавайся.
Галочка пошла на поправку. Медленно, но верно набирала вес, дышала все увереннее. Через месяц их выписали.
Ирина стояла у больницы с малышкой на руках. Куда идти? Дома никто не ждет, на работе ее уже, наверное, заменили…
— Иринка? Это ты?
Она обернулась. Марина — девушка из соседнего отдела, с которой они иногда пили чай в курилке.
— Марин? Ты что тут делаешь?
— Да вот, маму навещала. А ты… Господи, у тебя ребенок? Когда успела?
Ирина коротко рассказала. Марина слушала, и лицо ее становилось все мрачнее.
— Сволочи, — выдохнула она. — И никто не помог? Слушай, поехали ко мне. У меня квартира большая, места хватит. А там разберемся.
— Марин, я не могу…
— Можешь и будешь. Не спорь. Такси сейчас вызову.
Марина оказалась настоящим другом. Помогала с малышкой, бегала в магазин, даже ночью вставала, когда Галочка плакала.
— Откуда ты знаешь, что делать? — удивлялась Ирина.
— Племянников нянчила. Сестра старшая рано родила, я помогала.
А через неделю Марина вернулась с работы с новостями:
— Семенова уволили. Оказалось, он деньги из премиального фонда тырил. А Галина Петровна на пенсию ушла — сказала, совесть замучила. Новый начальник нормальный вроде. Спрашивал про тебя.
— Про меня?
— Ага. Сказал, что место за тобой сохранят, сколько нужно. И помощь предложил — от коллектива. Я список составила желающих — человек десять набралось.
Ирина не поверила.
— Десять? Но они же…
— Молчали, потому что Семенов прессовал. А так многие переживали. Просто боялись высовываться.
Вечером, укладывая Галочку спать, Ирина вспомнила ту женщину. Искала ее потом в больнице — никто такой не видел. Спрашивала у местных жителей — покачивали головами.
Марина, услышав историю, задумалась.
— А может, ангел-хранитель? Ну, или душа твоей тети. Говорят, они приходят, когда совсем плохо.
— Не веришь же ты в это?
— А ты объясни по-другому. Темная ночь, пустынный район, и вдруг — женщина, которая точно знает, где больница. И исчезает у самых дверей.
Ирина смотрела на спящую дочку. Крошечные пальчики сжимались и разжимались во сне, будто ловили что-то невидимое.
— Знаешь, а мне все равно, — тихо сказала она. — Кто бы это ни был — спасибо.
Эпилог. Пять лет спустя
— Мама, а почему меня Галей зовут? — спросила девочка, раскрашивая картинку.
Ирина отвлеклась от готовки.
— В честь одной очень хорошей женщины. Она помогала людям, когда им было трудно.
— А где она сейчас?
— Не знаю, солнышко. Но думаю, где-то рядом. Смотрит, как ты растешь, и радуется.
За окном шел снег. Первый снег этой зимы — крупный, пушистый. Галочка прилипла к стеклу, разглядывая снежинки.
— Мам, смотри! Там тетя какая-то стоит. В смешной шапке.
Ирина подошла к окну. Под фонарем действительно стояла женщина — пожилая, в старом пальто. Подняла голову, посмотрела прямо на их окно и улыбнулась. А потом пошла дальше, растворяясь в снегопаде.
— Видишь? Вот и я говорю — рядом, — прошептала Ирина, обнимая дочку.
В квартире было тепло. На плите булькал суп, из соседней комнаты доносился смех — Марина с мужем пришли в гости. На холодильнике — фотографии: коллеги с работы, новые друзья, Галочка на утреннике.
— Мама, я тебя люблю, — сказала Галочка, все еще глядя в окно.
— И я тебя, солнышко. Очень-очень. Когда муж — привычка, а чужой взгляд кажется страстью.
Все описанные в рассказе события являются плодом воображения автора, а любые совпадения — чистой случайностью.
Уютный уголок
