Жизненные истории о судьбах людей

Валентина Андреевна не любила ноябрь. В ноябре темнело рано, суставы крутило на погоду, а дачный поселок вымирал, оставляя ее один на один с тишиной и старым, но теплым домом из бруса. Она как раз заканчивала укрывать розы лапником, когда у калитки взвизгнули тормоза.

Маришка вцепилась в край гранитной облицовки фонтана так, что ноготь с треском сломался, оставив на камне серую черту. Площадь перед торговым центром поплыла, превращаясь в винегрет из ярких вывесок и лиц прохожих.

Терминал пискнул и выдал чек с отказом: «Недостаточно средств». Алина посмотрела на экран. Приложила вторую карту. Снова писк. «Операция отклонена банком». Кассирша за стеклом жевала жвачку, глядя в телефон.

— Игорёш, ты галстук-то поправь, съехал совсем, как у первоклассника! — Светлана, жена Игоря, хлопотала вокруг него в прихожей, смахивая невидимые пылинки с лацканов пиджака. — Ну чего ты застыл? Ехать пора, люди ждут!

Галина Петровна стояла у окна и смотрела на детскую площадку. Там носились чьи-то внуки, а её собственные давно выросли. На подоконнике лежал телефон — непрочитанное сообщение от Павла, соседа из дома напротив.

Марина стояла у окна и смотрела, как Дмитрий выходит из подъезда. Широкие плечи, уверенная походка, аккуратно подстриженный затылок — любой женщине на зависть муж. Вот только завидовать себе она почему-то не торопилась.

Даша сидела на кухне, болтала ногами и что-то рисовала в блокноте. Нина смотрела на неё и думала о том, какой извилистый путь они обе прошли, чтобы оказаться в этом обычном вечернем доме. К тому, что восьмилетняя девочка спокойно пьёт какао, не вздрагивая от каждого звука за стеной.

— Елена Петровна, вас в нашей с Андреем жизни слишком много, — заявила невестка, — не могли бы вы… Вообще к нам не приходить? Надоели, ей-богу! Елена Петровна, выкладывавшая лоточки со свежей домашней едой на стол, замерла. — Мариночка, но почему? Я же…

— Мам, ты сама квартиру на меня переписала! Что сейчас ты от меня хочешь? — спрашивала у Алевтины Николаевны дочь, — я её пока продавать не хочу, сама в ней живу. С мужем мы развелись, со своей жилплощади он меня и сына выгнал… Нам же нужно было где-то якорь бросить.

— В отличие от тебя я просто человек, — отводя взгляд, сказала Карина, — мне жаль этого мальчишку, поэтому я на это согласилась. Если бы речь не шла о маленьком ребёнке, ты бы помощи от меня не дождался!

— Марьяша, ты обязательно приходи ко мне на свадьбу, — щебетала подруга, — очень тебя ждать буду. Только… Просьба у меня к тебе будет большая и личная. Не могла бы ты съёмку сделать мне в подарок? Просто я точно знаю, что лучше тебя с этим никто не справится.

— Пожалуйста, не отказывайтесь, — просил Виктор, — возьмите деньги, мы все хотим вам помочь, Вера Станиславовна, здесь вся сумма на операцию. Вера Станиславовна закрыла лицо руками. — Витенька, это же… это же просто огромные деньги, а я не могу, ребята, простите, я не могу их взять.

— Мама, увози это немедленно! — требовала Маргарита, — я не пойму, зачем ты всё это притащила? Этот шкаф, мама, в моей комнате 15 лет стоял! Мы ремонт в квартире зачем делаем? Чтобы всякий хлам собирать?

— Что плохого я тебе сделала, мама? — сил сдерживать слёзы больше не было, — за что ты так со мной? Старших ты, значит, любишь, а меня ненавидишь… За что? Ты знаешь, мама, я в детстве думала, что вам с папой чужая. Это бы многое объясняло. Я даже с бабушкой, мама, по этому поводу разговаривала. […

— Я не понимаю, зачем она тебе нужна, — возмущался Влад, — папа, ты столько лет прожил один, неужели под старость лет обязательно жениться?! Кто эта женщина? Где ты её вообще взял? Павел Николаевич перед взрослым сыном сидел, опустив голову.

— А ты меня обворовываешь! — возмутилась Аня, — мам, ты что думаешь, я не вижу, как ты мои продукты таскаешь из холодильника? Постоянно пирожные и колбаса пропадает! Тебе это несправедливым не кажется?

Акансуу оправдывала своё название. В переводе с тюркских языков оно означало «быстрая проточная вода». Прозрачная река бежала по большим валунам и маленьким камешкам, образуя завихрения и пороги, играя солнечными зайчиками и пузырями белой пены.

Марина Викторовна стояла у витрины магазина и раскладывала новую коллекцию блузок — весенних, пастельных, с воланами и кружевом. Такие она бы никогда не надела. В сорок семь лет носишь то, что скрывает недостатки, а не подчёркивает достоинства.

— Серёж, тебе не кажется, что Светка в последнее время очень активничает? — спрашивала Маргарита у своего супруга, — непонятно мне, почему она в последнее время столь пристальное внимание Семёну Павловичу оказывает!

— Олег, ты серьезно? — Вероника остановилась на пороге. — Опять? Муж лежал на диване с телефоном. Экран светился в полутьме. — Что «опять»? — Посуда. Ужин. Ты обещал. — Устал. Целый день резюме рассылал.