— Марьяша, ты обязательно приходи ко мне на свадьбу, — щебетала подруга, — очень тебя ждать буду. Только… Просьба у меня к тебе будет большая и личная. Не могла бы ты съёмку сделать мне в подарок? Просто я точно знаю, что лучше тебя с этим никто не справится. Может быть, получится совместить и отдых, и работу? Никаких подарков не надо! Фотографии будут самым лучшим презентом.
Марьяна хотела поначалу отказаться. Ну что это за отдых такой, с фотоаппаратом наперевес? Придётся с собой весь арсенал тащить, с камерой бегать и за гостями, и за невестой… Впрочем, можно исхитриться и в самом начале сделать пару десятков красивых фотографий. Ну, и в конце немного запечатлеть, так сказать, самые важные моменты…
— Да нам 30 фотографий за глаза хватит, — уверяла Лиза, — у тебя каждая фотка — просто шедевр. Специально альбом для них куплю. Не надо, Марьяш, щёлкать нас каждую минуту. Ты отдыхай спокойно, просто изредка фотографируйся. Ну не мне же тебе объяснять, ты и сама прекрасно понимаешь, что я от тебя хочу. Не надо никаких подарков! Ну что, придёшь?
— А куда деваться? Приду ради такого случая. И технику всю притащу.
— Ой, спасибо, — обрадовалась Лиза, — всегда знала, что на тебя положиться можно. Да ты не волнуйся, там и видеограф, и фотограф будут. Уж они-то точно всё снимут! Просто хочется на память фотографии именно в твоей обработке получить.
Марьяна была довольно известным и модным в городе фотографом. Услуги ее, как профессионала, не каждому были по карману, да и снимать Марьяна соглашалась не всё, но… Ради близкой подруги она была готова пойти на уступки, не знала, во что эта на первый взгляд невинная просьба выльется.
Лиза с Марьяной познакомились 11 лет назад на выставке молодых талантов. Работы Елизаветы Калькиной Марьяне понравились, она к Лизе подошла, чтобы выразить своё восхищение. Так и познакомились, обменялись номерами. Оказалось, что у них, двух творческих личностей, было много общего.
Сначала общались в социальных сетях, потом стали встречаться и в реальной жизни. Через 3 года сблизились, все праздники вместе отмечали, успехам друг друга радовались. Марьяне казалось, что Лиза — её астральный близнец. Им одни и те же фильмы нравились, слушали они одно и тоже, обе обожали цветную капусту и ненавидели болгарский перец, Марьяна всегда подругу готова была поддержать, и Лиза ей той же монетой платила. Марьяша была уверена, что так будет всегда.
Трещину их дружба дала 3 года назад, когда Лиза встретила любовь всей своей жизни. Герман тоже был художником, но свободным, так сказать, «идейным». На момент знакомства с Елизаветой проживал он в крошечной комнате общежития, зарабатывал тем, что продавал свои «творения» на набережной.
— Он такой, — с придыханием говорила о своём молодом человеке Лиза, — Марьяша, ты просто не представляешь, какой он замечательный!
— Ага, на всю голову волшебный, — ухмылялась практичная Марьяна, — если верить твоим рассказам, то он просто феечка Винкс: питается пыльцой, пьёт росу и причинные места прикрывает листочками. Лиза, какое с ним может быть будущее? Твой художник искренне верит в собственную гениальность, и работать ты его не заставишь никогда! Рано или поздно розовые мечты разобьются о скалы реальности, и тогда ты поймёшь, что рядом с таким пассажиром ловить нечего. Либо ты всю жизнь будешь его на своём горбу тащить, либо…
— Ой, да ладно тебе, Марьяш, — обижалась Лиза, — Герман хороший. И да, он правда безумно талантливый! Вот посмотри сама. У меня на телефоне есть фотографии его картин… Да даже Пикассо ему проигрывает!
Подруга показала фотографии. Марьяна сначала прищурилась, чтобы разглядеть композицию, потом взяла смартфон в руки, приблизила фото, но так ничего и не разобрала.
— А нарисовано здесь что? — поинтересовалась Марьяна, — или он просто краской на мольберт брызгал?
— Картина называется «Естество», — объяснила Лиза, — Марьяша, Геша мир видит по-своему. Он специально использует яркие краски, нестандартные решения, чтобы отобразить своё видение всего, что его окружает! Эта картина — символ творческого самовыражения! Если долго смотреть на этот абстрактный образ, то можно достичь внутренней гармонии с самим собой и…
— Всё-всё, я поняла, — перебила подругу Марьяна, — я хоть и занимаюсь много лет фотографией, но от современного искусства далека. Вот твои картины мне понятны, а творения твоего Геши — нет. Я тут, Лиз, никакой абстракции не вижу! Он просто поелозил кисточкой по холсту, и всё.
— Не всем дано, — обиделась Лиза.
За эти три года Лиза изменилась кардинально. Во-первых, она бросила рисовать и всю себя посвятила «служению» гению. Она, изнеженная и избалованная, работала, чтобы Герману было что покушать, попить и во что одеться. Марьяна искренне за подругу переживала — она видела, что отношения у пары ненормальные, Лиза, как и Герман, стала проповедовать аскетизм.
Марьяна как-то снимала свадьбу во Франции. Торжество отмечали в столице моды очень обеспеченные люди, три дня Марьяша отсутствовала. Сразу же по возвращении позвонила подруге — не терпелось передать ей подарки.
— Привет, как дела? — бодро поздоровалась с Лизой Марьяна по телефону, — ты чем занимаешься? Можем встретиться?
— Привет, Марьяш, — как-то невесело протянула Лиза, — у тебя что-то срочное? Я плохо себя чувствую….
— Ты заболела, что ли? — забеспокоилась Марьяна, — что болит? Простыла? Температура есть?
— Простыла, — подтвердила Лиза, — вчера дождь был, мы с Гешей, пока с набережной бежали, промокли. Он хорошо себя чувствует, а я с постели подняться не могу…
— Лекарства есть?
— Аспирин… Закончился. Марьяш, да ты не переживай! Я отлежусь, и всё будет нормально.
— Температура есть? — повторила Марьяна.
— Я не знаю, но знобит.
— Значит, есть. Я приеду сейчас. По дороге в аптеку забегу, жаропонижающее куплю. Может быть, чего-нибудь хочешь? Фрукты какие-нибудь, сладости? Может, покушать что-нибудь?
— Нет-нет, Марьяш, ничего не надо, — поспешила отказаться Лиза, — да не беспокойся ты, я в порядке. Не надо приезжать.
— Да вот ещё, — вспыхнула Марьяна, — как это не надо? Ты болеешь, а у тебя даже лекарств нет! Гений твой в аптеку сходить не может?
— Ну что ты, Марьяша, — тихо укорила подругу Лиза, — может. Просто… у нас пока денег нет. Картины плохо продаются в последнее время. Народ что хватает? Натюрморты, пейзажи… Дрянь, в общем, всякую. Истинных ценителей живописи можно по пальцам перебрать…
— Через час буду, — отрезала Марьяна, — когда буду подъезжать, позвоню. Гения своего к подъезду выпнешь, пусть поможет мне сумки занести!
Марьяна тогда полностью забила этим двум аскетам холодильник. Гений трескал бутерброды с колбасой и сыром за обе щёки — пока Марьяша для больной Лизы варила куриный супчик, он полпалки ветчины уничтожить успел. Марьяна вообще достаточно часто подбрасывала подруге денег в тот период. Ну не могла она смотреть, как Лиза в буквальном смысле голодает.
Год назад в отношения Лизы с Германом вмешались родители. Она, кстати, тоже происходила из достаточно обеспеченной семьи. Отец Лизы с Германом поговорил, предложил ему работу, достойную зарплату, и тот мигом талант на «золотую монету» променял. Лиза вместе со своим благоверным переехали в квартиру, которую родители ей купили ещё несколько лет назад — двушка простояла два года запертая. Поначалу родители Лизы были категорически против этих отношений, им, как и Марьяше, Герман не нравился. Терпели два года, наблюдали, как дочь мучается, и всё-таки дрогнули — дали благословение.
В новую среду Геша довольно быстро влился. Правильно говорят, что к хорошему быстро привыкают. Принципы Германа остались там, в прошлом. Носить он теперь предпочитал дорогую, качественную и желательно, брендовую одежду, пешком ходить перестал — заботливый будущий тесть выделил «наместнику» один из своих автомобилей. Качество жизни улучшилось в разы, и из Германа полилась желчь. Он мгновенно забыл о том, как совсем недавно в любую погоду сидел на набережной, пытаясь продать свои картины. Теперь всех, кто был ниже него по статусу, считал «нищебродами, неудачниками и абсолютно бесполезными».
Чтобы окончательно закрепиться в семье, он сделал Лизе предложение. Конечно, она сразу же его приняла. Торжество планировали отмечать в пафосном ресторане. Лизу в тратах не ограничивали — папа для любимой дочери на всё был готов. Все расходы взял на себя именно он.
Лизу опять понесло не в ту сторону. Если раньше Марьяна могла терпеть её рассуждения о том, что человеку ничего, кроме душевной пищи, и не нужно, то теперь она всё чаще и чаще боролась с желанием подругу спустить с небес на землю, сбить ей корону. Желательно, лопатой. Лиза теперь рассуждала точно так же, как и Герман. Она говорила его словами. Марьяна, кстати, была одной из немногих, с которой пара отношения не прекратила. Зарабатывала Марьяша прекрасно, жила в своей квартире, в узких кругах была известна, и Герман Лизе поэтому с Марьяной общаться разрешал.
На свадьбу Марьяна поначалу идти не хотела, придумывала даже вескую причину для отказа, но Лиза так просила сделать ей подарок на торжество, что Марьяша дрогнула и согласилась. О чём, правда, быстро пожалела.
Отдыхать на чужом празднике совершенно не получалось. Фотограф и видеограф носились по залу, вместе с ними бегала и Марьяна. Молодожёнов нужно было сфотографировать за столом, у стола, рядом с родителями, рядом с гостями, посреди зала, у арки. 30 фотографий, обещанных подруге, она давно уже отсняла, за 2 часа ни разу не присела, не говоря уже о том, чтобы поесть.
Торжественная часть вроде бы закончилась, все гости отговорили тосты, подарили подарки, начались танцы и конкурсы. Марьяна наконец-то добралась до своего места и устало опустилась на стул. Желудок сводило от голода. Немного перекусив, Марьяна стала собираться. Вечер прошёл совсем не так, как она ожидала, и теперь её единственным желанием было просто лечь спать.
Лиза это заметила.
— Ой, а ты куда? — невеста подошла к подруге, — до конца ещё долго.
— Извини, Лиз, — улыбнулась Марьяна, — я домой поеду. Спасибо тебе большое за приглашение, было здорово. Жалею только об одном: нужно было надеть обувь поудобнее, от каблуков ноги просто отваливаются.
— Подожди, ещё самое главное осталось! А танец? А торт? Марьяна, оставайся до конца! Я хочу, чтобы и эти моменты ты запечатлела. Ты же только начало сняла.
— Так мы и договаривались всего на 30 кадров. Вышло раза в два больше, Лиз, есть ведь фотограф! И в танце, и рядом с тортом вас с Германом он снимет. Извини, я правда устала. Поеду домой.
— Интересно получается, — разозлилась Лиза, — мало того, что ты припёрлась без подарка, так ещё и договорённости наши до конца исполнять не собираешься! Мне, если честно, Марьяна, было очень неприятно. Все гости заморочились, приготовили что-то особенное. Я, например, до последнего была уверена, что ты подаришь мне брошку. Помнишь, я тебе фотографию отправляла, намекала, что хотела бы на свадьбу в подарок получить именно её!
Марьяна даже растерялась.
— Лиз, подожди. Ты же сама мне сказала, что с подарком заморачиваться не нужно, что лучшим презентом станут фотографии. Я все съемки перенесла, специально день для тебя освободила…
— Да мало ли что я там сказала, — вспыхнула Лиза, — ты, Марин, головой думать умеешь? Ты идёшь на свадьбу к лучшей подруге. И без подарка?! У тебя вообще совесть есть? Все приличные люди, зазывая людей в гости, от подарков вежливо отказываются, но это же не повод ничего не дарить! Тем более на такое торжество! Ты насколько тут напила и наела, а?! Я хочу, чтобы ты осталась. Раз уж броши я от тебя не дождалась, то будь любезна хотя бы свадьбу снять до конца!
Марьяна просто развернулась и ушла. Желание с Лизой общаться у неё пропало раз и навсегда. Номер телефона подруги сразу по приезде домой сначала закинула в чёрный список, а потом удалила из списка контактов. Чтобы уж наверняка. И дело было не в деньгах, нет. Дело было в отношении. Разве подруги так себя ведут? Флешку с отснятым и отредактированным материалом Марьяна отправила Лизе курьером и постаралась вообще о её существовании забыть.
Лиза напомнила о себе сама: она позвонила Марьяне. Если бы Марьяша знала, что трезвонит ей бывшая лучшая подруга, то она, конечно, трубку бы не взяла.
— Марьяна, здравствуй, — в трубке раздался знакомый голос, — а чего я тебе дозвониться не могу? Со своего пробовала — гудок не идёт, а с Гешиного дозвонилась.
— Здравствуй, Лиза, — вежливо поздоровалась Марьяна, — ты, если что-то хотела, то говори, пожалуйста, быстрее. Я занята. У меня съёмка.
— Вот по поводу этого я и хотела с тобой поговорить! Мы же с Гешей доченьку ждём! Нужна от тебя фотосессия. Хочу сохранить в памяти этот момент! Седьмой месяц у нас уже. Приезжай завтра. Немного пофотографируемся в домашней обстановке, потом прогуляемся по парку. Погода сейчас как раз прекрасная, мне кажется, столько фотографий удачных получится. Потом, наверное, к тебе в студию поедем… У тебя, надеюсь, нужный реквизит есть?
— Извини, Лиза, но завтра, послезавтра да и вообще в ближайшее время у меня нет времени. График плотный, записей много.
— Ну подвинь кого-нибудь, — невозмутимо заявила Лиза, — уж ради-то лучшей подруги расстарайся!
— Мы давно с тобой уже не подруги, — объяснила Марьяна, — я, Лиза, если честно, больше не хочу с тобой как-то пересекаться. Поищи другого фотографа! Благо их у нас в городе много. Всего хорошего.
— Эй, подожди! Ты что, из-за свадьбы нашей обиделась? — затараторила Лиза, — ну ладно тебе, Марьян. Чего ты как маленькая? Мне, между прочим, тоже обидно было! Подарок не принесла, посреди праздника ушла… Я же тебе никаких претензий не предъявляю. Ну хочешь, я перед тобой извинюсь? Извини меня, пожалуйста, Марьяна! За то, что ты поступила по-свински и сама на меня за это обиделась!
Марьяна бросила трубку. Лиза пару раз ей перезванивала, но трубку она больше не подняла. В этой истории для себя Марьяша поставила точку. Впредь она, наверное, будет более тщательно подбирать окружение.
