— Павлик, это что за хоккейная шайба? И почему она мигает, как светофор на переезде? — Тамара Петровна с подозрением ткнула пальцем в черный пластиковый цилиндр, который сын торжественно водрузил на самое почетное место — на комод, между фарфоровым слоником и портретом покойного мужа.
— Мам, это не шайба. Это «Маруся». Умная колонка, — Павел сиял так, будто принес не гаджет, а Нобелевскую премию. — Она всё умеет. Погоду скажет, музыку включит, рецепт найдет. Ты с ней просто разговаривай, как с человеком.
— Как с человеком? — Тамара Петровна скептически поджала губы. — С человеком, Павлик, разговаривать надо уважительно. А эта… сидит, молчит, лампочкой подмигивает. Бесстыдница.
— Ну, мам, осваивай. Я побежал, у меня отчет.
Павлик убежал, оставив мать наедине с искусственным интеллектом.
Тамара Петровна походила вокруг подарка. Колонка казалась ей какой-то… сиротливой. И холодной. В квартире гуляли сквозняки, а пластмасса, как известно, тепло не держит.
— Ну что, «Искруся», — вздохнула Тамара Петровна. — Негоже тебе голышом стоять. Продует, микросхемы застудишь.
Она открыла нижний ящик комода, достала накрахмаленную кружевную салфетку, которую вязала еще её бабушка, и аккуратно накрыла колонку. Сверху, для надежности, водрузила маленькую керамическую вазочку с искусственной гвоздикой.
— Вот так-то лучше. По-домашнему.
Колонка под салфеткой глухо блымнула лиловым светом, но возражать не стала.
***
Воспитание Маруся (которую Тамара Петровна для удобства переименовала в Зинку, в честь вредной соседки) началось на следующее утро.
— Зинаида! — гаркнула Тамара Петровна с кухни. — А ну скажи, дождь будет? Мне на рынок или дома сидеть?
Колонка из-под салфетки пробубнила что-то про «переменную облачность и возможные осадки».
— Ты мне тут не юли! — возмутилась Тамара Петровна, заходя в комнату и грозя «шайбе» половником. — «Возможные»! Ты точно скажи: брать зонт или нет? А то ишь, научились у синоптиков — и вашим, и нашим!
Колонка обиженно замолчала.
К обеду Тамара Петровна решила проверить музыкальный вкус новой жилицы.
— Зина, включи-ка мне что-нибудь душевное. Чтоб сердце развернулось, а потом свернулось.
Колонка, видимо, решив угодить, врубила последний хит про «нелюбимку».
— Тьфу ты, прости господи! — Тамара Петровна перекрестилась. — Это что за кошачий концерт? Я просила душевное! Кобзона давай! Или Антонова! А этот скрежет выключи, у меня от него давление скачет!
Через неделю «Зина» стала полноправным, хоть и угнетаемым членом семьи. Тамара Петровна разговаривала с ней строго, но справедливо.
— Не мигай, когда я с тобой разговариваю! — отчитывала она гаджет. — И громкость убавь, чай не на стадионе. И запомни: новости включать только хорошие. Про убийства и цены на гречку я и от соседки узнаю.
Колонка, казалось, смирилась. Она покорно играла романсы, напоминала о приеме таблеток (правда, Тамара Петровна каждый раз спорила: «Рано еще, я лучше знаю!») и даже научилась распознавать команду «Цыц!», мгновенно выключая звук.
***
Катастрофа случилась в июле, в самый разгар сезона заготовок.
Кухня Тамары Петровны напоминала полевой штаб. В тазах мокли огурцы, на плите стерилизовались банки, в воздухе висел густой аромат укропа и чеснока.
Тамара Петровна, утирая пот со лба, поняла, что забыла пропорции своего фирменного «ядреного» рассола. Тетрадка с рецептами куда-то запропастилась.
— Зинаида! — крикнула она в коридор. — Иди помогай, дармоедка электрическая!
Тамара Петровна принесла колонку на кухню, поставила на подоконник (предварительно постелив под неё полотенце, чтобы «попе не жестко было»).
— Значит так, пиши, — скомандовала хозяйка. — Мне нужен рассол. Такой, чтоб ух! Чтоб зимой банку открыл — и дух захватило! Чтоб микробы дохли на подлете!
Колонка вежливо уточнила: — Вы ищете рецепт маринованных огурцов?
— Я ищу рецепт оружия массового поражения аппетита! — в сердцах бросила Тамара Петровна, запихивая в трехлитровую банку пучок хрена. — Мне нужно много уксуса! Поняла? Уксуса, кислоты давай! Чтоб всё убило, чтоб стерильно было, как в операционной! И соли, соли не жалей! Нам нужно закатать всё это намертво! Стратегический запас на случай ядерной зимы!
— Уксус, кислота, убить микробов, стратегический запас… — задумчиво повторила колонка. — Уточните объем.
— Да тонну! — махнула рукой Тамара Петровна, сражаясь с крышкой. — У меня тут прорва огурцов! Всё зальем, чтоб никому мало не показалось! Заказывай самое ядреное!
— Заказ принят, — бесстрастно отозвалась Зинаида. — Оплата с привязанной карты Павла.
Тамара Петровна не обратила на это внимания. Она нашла старую тетрадку за хлебницей и погрузилась в процесс.
***
Звонок в дверь раздался через два часа.
Тамара Петровна, вытирая руки о фартук, открыла дверь. На пороге стоял бледный курьер. За его спиной, в коридоре, стояли еще двое крепких ребят. Они выгружали из грузового лифта канистры. Много канистр.
— Хозяйка, куда сгружать? — хмуро спросил курьер. — Тут двести литров уксусной эссенции, пятьдесят килограммов технической соли и… — он сверился с накладной, — три ящика «Белизны». Вы что, трупы растворять собрались?
Тамара Петровна открыла рот.
— Какая «Белизна»? Какой уксус? Я просила рецепт!
Тут у Тамары Петровны зазвонил телефон. Это был Павлик.
— Мама! — голос сына срывался на визг. — Мама, ты что творишь?! Мне только что позвонили из службы безопасности банка! У меня заблокировали карту! Они спрашивают, не нахожусь ли я в заложниках и не заставляют ли меня террористы изготавливать химическое оружие в домашних условиях! Мама, ты что заказала через колонку?!
Тамара Петровна медленно повернула голову к подоконнику. Зинаида, освобожденная от салфетки, весело переливалась синим кольцом.
— Павлик… — прошептала Тамара Петровна. — Она меня не так поняла. Я ей про огурцы, про «чтоб микробы сдохли», а она… Она, Павлик, дура набитая, хоть и искусственная!
— Мама, отмени заказ! Верни курьеров! — кричал Павлик.
— Сынок, они уже половину коридора заставили…
***
Вечером, когда Павлик, заплатив неустойку и отправив курьеров обратно, сидел на кухне и пил валерьянку, Тамара Петровна подошла к колонке.
Гаджет снова стоял на комоде, накрытый салфеткой. Но теперь сверху, вместо вазочки, стояла тяжелая икона Николая Чудотворца.
— Ну что, Зинаида, — ласково, но с угрозой произнесла Тамара Петровна. — Чуть под монастырь нас не подвела, иродка цифровая?
Колонка молчала.
— Молчишь? Вот и молчи. Завтра будем учиться вязать носки. И не дай бог ты мне вместо шерсти закажешь колючую проволоку. Я тебя, милая, из розетки выдерну и в подвал к крысам отнесу. Поняла?
Колонка мигнула. Тамаре Петровне показалось, что испуганно.
— То-то же, — кивнула пенсионерка. — Павлик, иди, ешь. Огурцы я закатала. Без её помощи.
Она погладила салфетку на «голове» колонки.
— Ничего, воспитаем. И не таких ломали. Телевизор вон тоже поначалу каналы сам переключал, пока я ему пультом по корпусу не объяснила, кто в доме главный.
Тамара Петровна выключила свет. В темноте колонка тихонько вздохнула (или это был сквозняк), но заказывать ничего больше не решилась.
