«Не могу, Лен, честно говорю — не могу», — Марина смотрела на экран смартфона, где мигало сообщение от матери, и чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна беспомощности. Игорь, не отрываясь от планшета, на котором дорисовывал логотип для очередного заказчика, скосил глаза на жену. — Что случилось?
— Значит, решение окончательное? — голос матери дрогнул, и она прижала ладонь к груди, словно пытаясь физически удержать что-то внутри себя. Отец молчал. Просто смотрел на младшую дочь тяжёлым, неподвижным взглядом.
— Просто выбрось его, Марина. Ну, пожалуйста. Это же абсурд — в твоём возрасте спать с игрушкой! — Не могу, — тихо ответила она, инстинктивно прижимая к груди рыжего вязаного кота. — Не можешь или не хочешь?
Проснувшись на рассвете, Богдана привычным жестом перекрестила красный угол. Её утро начиналось с тёплого, пряного запаха сушёного чабреца, пропитавшего сосновые брёвна старой охотничьей хижины. После скромного завтрака она оделась, прихватив прочный
Алина замерла посреди тротуара, когда услышала знакомый голос. Сумка с продуктами выскользнула из пальцев и упала на асфальт. — Лина! Наконец-то я тебя нашёл! — Артём бежал к ней. Девушка стояла неподвижно, не веря своим глазам. Её губы дрожали, когда она прошептала: — Ты вернулся…
Андрей Соловьёв смотрел на экран компьютера, но цифры в таблице расплывались перед глазами. Из соседней комнаты доносился знакомый, пронзительный голос его жены Ольги. Она снова кричала на их сына Илью. — Ты что, совсем безмозглый?
Марина остановилась у массивной кованой калитки, за которой виднелся трёхэтажный особняк из красного кирпича. Последний раз она была здесь четыре года назад — на похоронах деда. Тогда отец выставил её за порог сразу после поминок, заявив, что «наглости хватило явиться после всего, что натворила».
