Дарья стояла в очереди за хлебом, когда её окликнула Люся Кравцова — бывшая однокурсница, с которой не виделись лет пять. — Дашенька! — Люся расцвела в улыбке. — Какая встреча! А я недавно твоего Артёма видела на корпоративе. Такой важный стал, начальник отдела! Наверное, зарплата теперь…
Марина вытерла с пола лужу и выпрямилась, потирая поясницу. Банка снова промахнулся. В третий раз за день. Она посмотрела на Антона — он сидел в коляске спиной к ней, смотрел в телевизор. Плечи ссутулились, голова втянулась. Как черепаха. — Тоня, — позвала она. — Тоня!
Надя проснулась от запаха блинов и сразу поняла — мама встала затемно, чтобы успеть к их приезду. Сквозь тюлевые занавески пробивалось июльское солнце, золотило пыльные половицы старого дома. Внизу, на кухне, звякала посуда, шипело масло на сковороде, и от этих звуков становилось тепло на душе.
Марина считала пупырышки на резиновом коврике в ванной. Двадцать три, двадцать четыре… Это помогало не закричать. Из кухни доносился голос Андрея — ровный, деловитый, словно он обсуждал квартальный отчёт, а не её жизнь.
Анна стояла у окна, наблюдая, как сентябрьский дождь смывает последние краски лета с московских улиц. В отражении стекла она видела свою кухню — идеально чистую, пахнущую свежей выпечкой, с аккуратно расставленными чашками на полках.
Сознание возвращалось медленно, словно нехотя поднималось со дна глубокого колодца. Сначала появились звуки — приглушённые, далёкие, похожие на разговор под водой. Потом запахи — резкий аромат медицинского спирта, смешанный с чем-то стерильно-больничным.
— Анечка, ты же не против подержать Машеньку? Буквально на минуточку! Валентина Павловна уже протягивала мне свою полуторагодовалую внучку, не дожидаясь ответа. В руках у неё дымилась тарелка с шашлыком, а за спиной маячила её дочь Галина с бокалом вина.
