Пластиковая скамейка у батутов была жесткой. Ульяна допила остывший, кисливший американо и смяла картонный стаканчик. В двадцати метрах от нее, в поролоновой яме, бесновалась Полина. Вадим, потный, в выцветшей серой футболке, грузно нырнул следом за дочерью в синие кубы.
— Вер, открывай, это я, — голос за дверью звучал настойчиво, почти требовательно. Вера Николаевна Крылова, стоя у зеркала в прихожей, поправила воротничок шёлковой блузки и накинула лёгкий кашемировый кардиган.
— Витя, я серьёзно спрашиваю: куда делись деньги? Виктор сидел на диване, уперев локти в колени и уставившись в пол. Молчал. В комнате пахло июльской духотой, пылью с подоконника и ещё чем-то — страхом, что ли.
Джессика смотрела на Ангелину большими карими глазами. Хвост еле заметно шевелился. Собака уже давно не знала, чего ждать от хозяйки — ласки или крика. — Опять ковер испортила! — Ангелина отбросила мокрую тряпку и резко выпрямилась.
Тамара поднялась из кожаного кресла в офисе банка, чувствуя, как ватные ноги едва держат. Руки дрожали — сунула их в карманы плаща, чтобы менеджер не заметил. — К сожалению, варианты ограничены, — менеджер избегал смотреть ей в глаза, листал какие-то бумаги.
— Игорь, это безумие! Ты понимаешь, что говоришь? — Светлана сжала в руках кухонное полотенце так сильно, будто хотела его разорвать. — Света, я больше не могу один. Варе нужна мама, настоящая. А не тётя, которая приходит помогать раз в неделю.
— Папа, ну ты что, совсем жадный стал? — голос Димы дрожал от возмущения. — Мне всего тысяч пятьдесят надо! Для тебя это вообще копейки! Василий медленно отложил вилку. За окном его московской квартиры горели огни столицы, а за столом сидела вся его родня, приехавшая из деревни погостить.
