— Толя, папу нужно искать! — кричала в трубку Маргарита, — куда он из больницы мог деться? Вот куда, скажи мне?! Я всех друзей его обзвонила, нашла номера бывших сослуживцев-афганцев — его нигде нет! Никто его не видел. В больнице папу навещала какая-то особа, и… — Какая особа?
Елена Сергеевна в третий раз пересчитывала мятые купюры. Хотя прекрасно знала результат. Восемнадцать тысяч двести. Зарплату задержали на неделю, а за коммуналку пришло четыре восемьсот. Плюс дочка вчера написала, что ей нужна коляска — просит двенадцать.
— Максимка, иди сюда, я тебе каши налью! Бабушка стояла у плиты в старом цветастом халате. Максим сидел за кухонным столом и болтал ногами — до пола они ещё не доставали. Ему всего семь лет. — Не хочу кашу, — скривился он. — А печенье хочешь? — Хочу! — Вот и ешь кашу. Печенье — […
— Витя, я серьёзно спрашиваю: куда делись деньги? Виктор сидел на диване, уперев локти в колени и уставившись в пол. Молчал. В комнате пахло июльской духотой, пылью с подоконника и ещё чем-то — страхом, что ли.
— Валь, ну чего тебе надо? — Ольга Сергеевна придерживала дверь плечом и смотрела на соседку, которая нависала над ней, как туча перед грозой. — Говорю же — ничего я не продаю. Валентина Марковна растянула губы в улыбке, но взгляд остался жёстким и холодным.
— Мамуль, подпиши бумаги, — просила «заботливая дочь», — я и нотариуса привезла. Ты же не хочешь, чтобы дом после твоей кончины достался моему братцу и его женушке? А я, мамуль, для тебя и пансионат нашла!
Николай ужинал в одиночестве. Рагу, которое подала жена, было безвкусным и холодным — Оля даже не удосужилась разогреть его в микроволновке. Это разозлило его, но, будучи человеком спокойным и не любившим пустых ссор, он молча работал ложкой, запихивая в себя остывшую еду.
