— А кроме вас больше некому, — прищурилась Вероника и бесцеремонно ткнула в мачеху пальцем, — воспользовались тем, что мы с Виталиком папу редко навещали, и спёрли шкатулку с мамиными драгоценностями! Отдайте по-хорошему. Не заставляйте меня меры принимать!
— Мы с тобой 30 лет прожили душа в душу, а ты на пенсии налево сбегать от меня решил? — рыдала Светлана Алексеевна, — Боря, скажи мне правду, я всё равно не отстану! Я из тебя всю душу вытрясу. Кто она?
— Пожалуйста, не отказывайтесь, — просил Виктор, — возьмите деньги, мы все хотим вам помочь, Вера Станиславовна, здесь вся сумма на операцию. Вера Станиславовна закрыла лицо руками. — Витенька, это же… это же просто огромные деньги, а я не могу, ребята, простите, я не могу их взять.
— Зоечка, ну ты хоть сама-то себе нравишься? — подруга Валентина с укоризной покачала головой, глядя на сияющую Зою. — Мужик на десять лет младше, ты ему квартиру купила, машину… Он же тебя использует, разве не видишь?
— То есть это я виновата? Я всю жизнь вкалывала на двух работах, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, а виновата я? — у Марины уже не было сил сдерживаться. Она не понимала, почему к ней так относятся в собственной семье.
— Обещал развод, говорил, что будем счастливы вместе, — в голосе Светланы Игоревны слышалась дрожь. — Ведь тогда мне было всего ничего, совсем наивная дурочка… — И сейчас мало что изменилось, — подруга оборвала её безжалостно.
Метро гудело, как огромный железный зверь. Семён Павлович прижался к стене, пропуская толпу спешащих людей. В руке — пластиковая бутылка с водой, наполненная из туалетного крана. На завтрак, обед и ужин. — Эй, дед, не загораживай проход!
