Глава 3
Настя проснулась не от будильника, а от запаха. В её спальне, обычно пахнущей свежим постельным бельем и дорогим ночным кремом, витал густой, сладкий, преступно уютный аромат ванили и жареного теста.
Она открыла один глаз. 6:45. До будильника оставалось пятнадцать минут. — О боже, — простонала Настя в подушку. — Она что, решила меня закормить насмерть?
Вчерашний вечер казался сюрреалистичным сном, но розовые тапочки, сиротливо стоящие у двери (Оля, видимо, встала босиком, чтобы не шуметь), подтверждали: враг в тылу. И враг захватил кухню.
Настя накинула халат — строгий, темно-синий, похожий на кимоно самурая, — и вышла в коридор. На кухне царила идиллия, от которой сводило скулы. Оля, уже умытая, с волосами, собранными в небрежный, но симпатичный пучок (и когда только успела?), стояла у плиты. На ней был Настин запасной фартук, который был ей велик и смотрелся как платье. На столе возвышалась гора тонких, ажурных блинчиков. Рядом стояла пиала с медом (откуда она его достала? Настя прятала мед на верхней полке) и нарезанные яблоки.
А за столом сидели дети. Матвей и Лиза. Лиза, уже одетая в свое платьице, болтала ногами и с аппетитом уплетала блин, перемазавшись медом до ушей. Матвей, обычно хмурый по утрам и жующий свою овсянку как наказание, сейчас выглядел подозрительно довольным.
— Доброе утро! — прощебетала Оля, заметив хозяйку. Она явно пыталась компенсировать своё вторжение гиперактивностью. — Я тут… нашла муку и яйца. Надеюсь, ты не против? Я хотела как лучше. Дети же голодные.
Настя подошла к столу, оглядела «поляну». — Это была миндальная мука, — констатировала она. — По полторы тысячи за пакет. Я её полгода берегла для особого случая.
Оля побледнела, лопатка в её руке дрогнула. — Ой… Прости. Я не посмотрела на упаковку, она в банке была… Я всё куплю! Как только…
— Проехали, — отмахнулась Настя, наливая себе кофе. — Миндальные блины — это, конечно, сильно. Матвей, ты в курсе, что у тебя через сорок минут выход?
— Мам, это очень вкусно, — с набитым ртом сообщил сын. — Тетя Оля — волшебница. Ты такие не делаешь. У тебя они как резина получаются, а эти… дышат!
Настя метнула на сына взгляд, обещающий лишение гаджетов на неделю. — Ешь давай, гурман. Она села за стол, демонстративно отодвинув тарелку с блинами. — Я не завтракаю. Только кофе.
— Тетя Настя, а почему вы такая сердитая? — вдруг спросила Лиза. У неё был звонкий, чистый голосок. — Папа тоже утром сердитый, пока кофе не попьет. Мама говорит, он «сова». Вы тоже сова?
Настя поперхнулась кофе. Оля застыла с половником. — Я не сова, Лиза. Я — дракон. И если меня злить, я дышу огнем. Лиза хихикнула. — Вы смешная. У вас халат как у ниндзя.
— Так, — Настя хлопнула ладонью по столу, прекращая этот балаган. — План действий. Матвей, доедаешь, чистишь зубы — и в школу. Тебя отвезет такси, я уже вызвала «детский тариф». Я сегодня не могу, у нас… ЧП. — Потоп? — уточнил Матвей, хитро прищурившись. — Именно. Потоп глобального масштаба.
Она повернулась к Оле. — Ты. Лизу куда деваешь обычно? — В частный садик, «Ромашка». Но… за этот месяц не уплачено. Вадим должен был перевести деньги еще неделю назад, но… — Понятно. Значит, «Ромашка» отменяется. Настя посмотрела на часы. Мозг работал четко, как калькулятор. — Лиза поедет с нами. В офисе есть переговорка с телевизором и диваном. Дам ей раскраски и планшет. Посидит тихо пару часов? — Она посидит! — с готовностью закивала Оля. — Она у меня смирная, может часами рисовать.
— Отлично. Теперь по поводу нас. Настя встала, возвышаясь над столом. — Мы едем в офис. К Нике. Но врываться с криками «Руки прочь от моего мужа» мы не будем. Это базарный метод, он не работает. Мы будем действовать тоньше.
— Как? — Оля смотрела на неё как на полководца.
— Мы устроим показательное выступление. Ты — мой новый клиент. Очень важный, очень капризный и очень… богатый. — Я?! — Оля оглядела свой мятый тренч, висящий на стуле. — Богатый? Настя, у меня колготки зашиты на пальце.
— Это детали. У меня в гардеробной полно вещей, которые я купила в приступе шопоголизма и ни разу не надела. Подберем тебе образ. Ты должна выглядеть так, чтобы Ника, глядя на тебя, видела не жертву, а идеал. Женщину, у которой есть всё. А потом… потом мы сбросим маски.
Настя хищно улыбнулась. — Мы покажем ей её будущее. Только не в виде разбитого корыта, а в виде золотой клетки, из которой очень больно падать. Ника амбициозна. Она не хочет быть «женой декабриста». Она хочет быть королевой. Вот мы и покажем ей, что бывает с королевами Вадима.
Спустя час Настя скептически оглядывала результат преображения. Оля стояла перед зеркалом в Настином брючном костюме цвета слоновой кости (чуть великоват в плечах, но оверсайз сейчас в моде) и шелковом платке на шее. Волосы Настя заставила её распустить и выпрямить утюжком. Очки в роговой оправе (без диоптрий, имиджевые) завершали образ. Из забитой, заплаканной домохозяйки Оля превратилась в утонченную интеллектуалку. Грустную, загадочную, дорогую.
— Не сутулься, — скомандовала Настя. — Ты несешь себя как вазу династии Мин, а не как мешок с картошкой. — Мне страшно, — призналась Оля. — А если Вадим придет? — Если придет Вадим, я лично спущу его с лестницы. Но он не придет. У него утром планерка в его конторе, он там изображает бурную деятельность. Я проверяла расписание.
Они загрузились в Настин кроссовер. Лиза на заднем сиденье тут же уткнулась в выданный планшет. Дождь кончился, но город был серым и колючим.
— Настя, — тихо спросила Оля, когда они встали в пробке. — А зачем тебе это? Ну правда. Ты могла просто выгнать меня. Я же… я ведь тогда знала, что у него жена. Я видела твои фото. Я знала, что делаю.
Настя крепче сжала руль. Костяшки пальцев побелели. — Знаешь, я могла бы сказать, что делаю это ради женской солидарности. Или ради детей. Но я буду честной. Она повернула голову и посмотрела Оле прямо в глаза. — Я ненавижу, когда трогают моё. Мой бизнес, моих сотрудников, мой порядок. Вадим думает, что он кукловод. Что он может дергать за ниточки и рушить жизни, а сам оставаться в белом пальто. Пять лет назад я позволила ему это сделать, потому что была слабой. Сейчас я другая. И я хочу увидеть его лицо, когда его схема сломается.
— А Ника? — А Ника — это побочный ущерб, который мы попытаемся минимизировать. Она хорошая девка. Глупая, но талантливая. Если Вадим её сожрет, она потеряет лет пять жизни, как ты. Я не хочу терять перспективного сотрудника из-за гормонов.
Машина въехала на парковку бизнес-центра. — Всё, — выдохнула Настя. — Выходим. Лицо кирпичом. Ты — Ольга Викторовна, владелица сети салонов красоты (почти правда). Ты ищешь дизайнера для нового филиала. И ты хочешь работать только с лучшими.
Они вошли в офис. Студия Насти была её гордостью: много света, живые растения, бетон и дерево. За стойкой ресепшена никого не было, но из глубины зала, от кульмана, навстречу им уже летела Она.
Вероника. Рыжая, яркая, в джинсах и свободной футболке, перепачканной маркерами. Юность била из неё фонтаном. Глаза горели тем самым огнем, который бывает, когда ты влюблен и кажется, что весь мир лежит у твоих ног.
— Анастасия Павловна! Доброе утро! — звонко крикнула она. — А я уже эскизы по японскому саду переделала! Там такая идея пришла ночью, просто бомба!
Она осеклась, увидев Олю. Окинула её быстрым, оценивающим взглядом. Дорогой костюм, усталое лицо, ребенок. — Ой, у нас гости?
Настя натянула на лицо профессиональную улыбку номер пять («Радушие и компетентность»). — Ника, знакомься. Это Ольга… Викторовна. Потенциальный заказчик. И, кстати, давняя знакомая одного нашего… общего друга.
Ника улыбнулась во все тридцать два. — Очень приятно! Чай, кофе?
Оля молчала. Она смотрела на Нику как кролик на удава. Или, скорее, как старый ветеран смотрит на новобранца, который весело бежит на минное поле.
— Ольга Викторовна хотела бы обсудить… интерьеры, — продолжила Настя, подталкивая Олю вперед. — Но сначала она хотела бы задать тебе пару вопросов. Личных. Проходим в мой кабинет. Ника, ты тоже. Лиза, солнышко, вот диван, вот фломастеры.
Дверь кабинета закрылась, отсекая офисный шум. Настя села в своё кресло. Оля опустилась на стул для посетителей. Ника осталась стоять, чувствуя, как атмосфера неуловимо меняется.
— Анастасия Павловна, что-то случилось? — спросила девушка, нервно теребя маркер. — Я что-то не так сделала в чертежах?
— С чертежами всё отлично, Ника, — спокойно сказала Настя. — Проблема в другом. Ольга Викторовна здесь не за дизайном. Настя сделала паузу. — Она жена Вадима Сергеевича. Того самого «инвестора», который обещал тебе масштаб и свою фирму.
Улыбка сползла с лица Ники медленно, как тающее мороженое. — Что? — она перевела взгляд на Олю. — Вы… Вы врете. Вадим сказал, что он разводится. Что они с женой живут в разных комнатах и просто соседи ради ребенка. Что она…
— Истеричка? — тихо подсказала Оля. Голос её дрожал, но она продолжила. — Клуша? Посудомойка? Что я его задушила? Что я не развиваюсь?
Ника побледнела. Она слышала эти фразы. Слово в слово. Вчера вечером, в машине, когда Вадим целовал ей руки.
— И еще, — Оля расстегнула сумку (Настину, конечно) и достала документы. — Вот договор займа. Под залог квартиры. Той самой, где мы живем как «соседи». Он взял четыре миллиона. Сказал тебе, что это его деньги? Что нашел инвестора?
Ника молчала. Она смотрела на бумаги, потом на Олю, потом на Настю. — Я не верю, — прошептала она. — Он любит меня. Он сказал, что я особенная.
— Я тоже была особенной, — сказала Оля. Она сняла очки. Глаза у неё были сухие и очень старые. — Пять лет назад. Когда он уходил от Насти. Оля кивнула в сторону Насти.
Ника перевела взгляд на начальницу. Рот её приоткрылся в немом «О». — Вы?..
— Я — первая серия этого увлекательного сериала, — кивнула Настя. — Оля — вторая. А ты, Ника, пилотный выпуск третьего сезона. И поверь мне, спойлеры там так себе. Финал всегда один: кредиты, разбитое сердце и он, уходящий в закат в новых туфлях.
Настя наклонилась вперед. — А теперь, Ника, скажи мне. Он уже просил тебя оформить на себя ИП или ООО для «новой фирмы»?
Ника сглотнула. — Он… он принес документы вчера. Сказал, что так будет быстрее. Что на него нельзя, у него госслужба… или что-то такое.
Настя откинулась в кресле. — Бинго.
В кабинете повисла тишина. Слышно было, как за дверью Лиза поет песенку из мультика. Ника вдруг села на стул, прямо рядом с Олей. Ноги её не держали. — Я дура, — сказала она. И заплакала. Не красиво, как в кино, а громко, по-детски, размазывая тушь по щекам.
Настя и Оля переглянулись. Теперь в одной комнате сидели три женщины Вадима. Бывшая, настоящая и несостоявшаяся будущая. И Настя поняла, что план сработал. Но это было только начало. Теперь нужно было переходить ко второй части марлезонского балета.
— Слезы вытерли, — скомандовала Настя, протягивая коробку с салфетками. — Рыдать будем потом, когда отпразднуем победу. Ника, ты документы подписала? — Н-нет… Хотела сегодня. — Отлично. Значит так. Документы мы подпишем. Но не те, которые он ждет. Настя достала из ящика стола папку. — Мы устроим ему такое «масштабирование бизнеса», что он до конца дней будет вздрагивать при слове «дизайн». Вы со мной, девочки?
Оля неуверенно кивнула. Ника высморкалась, подняла красные глаза. В них, сквозь боль и обиду, начинала просыпаться злость — та самая, на которой когда-то выжила Настя. — Я с вами, Анастасия Павловна. Что делать?
Настя улыбнулась. — Для начала — навести красоту. Вадим любит глазами? Вот мы и устроим ему шоу.
Автор: G.I.R
