Глава 4
— Умойся, — скомандовала Настя, протягивая Нике влажные салфетки. — Ты сейчас похожа на панду-наркомана. А должна выглядеть как женщина, ради которой мужчины совершают глупости.
Ника шмыгнула носом, стирая черные разводы под глазами. — Я не смогу, Анастасия Павловна. У меня руки трясутся. Я его увижу и сразу разревусь. Или в морду ему дам.
— В морду — это план «Б», мы его пока придержим, — Настя барабанила пальцами по столу. — Твоя задача — сыграть свою лучшую роль. Ты — алчная, глупая, влюбленная дурочка. Ты хочешь его денег, его внимания и его обещаний.
Оля, сидевшая в углу кресла, тихо подала голос: — Он любит, когда им восхищаются. Если ты скажешь: «Вадим, ты такой гений, как ты придумал эту схему с квартирой, никто бы не догадался», он растает и выболтает всё. Он тщеславный.
Настя одобрительно кивнула. — Слышишь, Ника? «Глас народа». Оля знает врага в лицо.
— А что мы конкретно делаем? — Ника уже почти пришла в себя. Злость, здоровая и молодая, вытесняла обиду.
Настя подвинула к себе чистый лист бумаги и начала чертить схему.
— Смотрите. Вадим хочет, чтобы ты, Ника, оформила на себя ООО «Рога и Копыта». Туда он сольет четыре миллиона, взятые под залог Олиной квартиры. Потом эти деньги, скорее всего, уйдут на какие-нибудь «консультационные услуги» или «закупку материалов» в фирму-однодневку, и Вадим их обналичит. А ты останешься директором пустой фирмы с долгами перед налоговой и кредиторами. А Оля — на улице.
Ника сглотнула. — Уголовка?
— Чистой воды. 159-я статья, мошенничество. Но доказать, что это придумал Вадим, будет сложно — подписи-то твои. Поэтому нам нужно признание.
Настя достала из ящика маленький черный диктофон. — Старая школа. Телефон может зазвонить, сесть, глюкнуть. А эта штука пишет 24 часа. Ты положишь его в карман джинсов. Или лучше… — она оглядела кабинет. — Мы спрячем его здесь. Встреча будет тут.
— Здесь? — испугалась Ника. — В офисе?
— Именно. Это твоя территория, ты здесь чувствуешь себя увереннее. Ты напишешь ему сейчас: «Котик, я не могу уйти, много работы, Анастасия зверствует. Приезжай ко мне, закажем суши, всё подпишем, пока никого нет».
— А вы?
— А мы с Олей будем в переговорке. Там стеклянная стена, но жалюзи опущены. Мы всё будем слышать. И когда он расслабится… мы выйдем.
Два часа спустя офис погрузился в полумрак. Настя специально выключила основной свет, оставив только уютные бра и подсветку той самой стены со мхом. Атмосфера была интимной, располагающей к откровениям и подлости.
Настя и Оля сидели в темной переговорке, как два партизана в засаде. Лиза, накормленная печеньем и снабженная наушниками, смотрела «Холодное сердце» на планшете, свернувшись калачиком на диване.
— Мне плохо, — прошептала Оля, сжимая холодную руку Насти. — Я сейчас упаду в обморок. Я до сих пор его боюсь.
— Отставить обморок, — прошипела Настя. — Вспомни про квартиру. Вспомни, как он назвал тебя «функцией». Злость, Оля. Включай злость. Это лучшее топливо.
Входная дверь пискнула магнитным замком. Послышались уверенные шаги. Цок-цок — каблуки мужских туфель по плитке.
— Привет, малыш, — голос Вадима звучал бархатно, раскатисто. Тот самый голос, от которого у Насти когда-то бежали мурашки, а теперь — только желание помыть уши с мылом.
Через щель в жалюзи Настя видела их. Ника сидела за своим рабочим столом, неестественно прямая. Вадим подошел к ней сзади, положил руки на плечи, наклонился, целуя в шею. Ника дернулась, но сдержалась.
— Ты напряжена, — заметил Вадим. — Твоя грымза тебя загоняла? Ничего, скоро ты сама будешь нанимать людей.
— Вадим, — голос Ники дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я тут документы посмотрела… Которые ты прислал.
— И? — Вадим обошел стол, сел на край столешницы, нависая над ней. Поза доминирования. — Что-то неясно? Там типовой договор.
— Там написано, что я — учредитель и гендиректор. И что я вношу уставной капитал. А деньги… деньги откуда?
Вадим рассмеялся. Легко, небрежно. — Глупышка. Деньги — это моя забота. Я же говорил, у меня есть инвестор. Мы заведем средства на счет, как заем от учредителя. Потом закупим оборудование, снимем офис… Ты не о том думаешь. Ты думай о логотипе. О названии.
— А инвестор… это кто? — Ника подняла на него большие, наивные глаза. — Он надежный? Я боюсь. Вдруг он потребует деньги назад?
— Не потребует, — Вадим самодовольно ухмыльнулся. — Инвестор, скажем так… это мой личный фонд. Очень личный.
— Это деньги твоей жены?
Вадим на секунду замер. Потом наклонился ниже. — Моей бывшей жены. Почти бывшей. Слушай, Ника, давай начистоту. Оля — пройденный этап. Она клуша, она сидит на моей шее и тянет вниз. У нас была квартира, бесполезный актив. Я заставил его работать. Ради нас. Ради тебя. Эти деньги помогут тебе взлететь. Разве это не справедливо?
В переговорке Оля закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Настя чувствовала, как её саму трясет от отвращения. «Бесполезный актив». Так он называл дом, где росла его дочь.
— А она… она не останется на улице? — продолжала допытываться Ника. — У вас же дочка.
— Ой, не драматизируй, — отмахнулся Вадим. — Никто никого не выгонит. Я покручу эти деньги полгода, заработаю, верну займ, а проценты останутся нам. Оля даже не узнает. Она туповата для таких схем. Она верит, что это страховка.
— То есть ты её обманул? — уточнила Ника громко. Для диктофона.
— Я оптимизировал семейный бюджет, — раздраженно бросил Вадим. — Всё, хватит болтать. Подписывай. Я шампанское привез. Будем отмечать рождение новой звезды дизайна.
Он выложил на стол папку. Щелкнул дорогой ручкой.
— Подписывай, Ника.
Ника взяла ручку. Рука её зависла над бумагой. — Знаешь, Вадим… — протянула она. — Я не буду это подписывать.
— Что? — он не поверил своим ушам. — Ты чего ломаешься?
— Я говорю, — Ника подняла на него взгляд, полный ледяного презрения, — что ты мудак, Вадим Сергеевич. И схема твоя — дерьмо.
Вадим изменился в лице мгновенно. Маска доброго папика слетела, обнажив хищный оскал. — Ты что несешь, девочка? Ты забыла, кто тебя из грязи вытащил? Ты хочешь всю жизнь на эту стерву Настю горбатиться за копейки?
— Стерва Настя платит мне зарплату, — раздался спокойный голос от входа в переговорную.
Вадим резко обернулся. Из полумрака вышла Настя. В своем любимом черном костюме, скрестив руки на груди. А следом за ней вышла Оля. В очках, в бежевом костюме, прямая, как струна.
Эффект был бомбический. Вадим открыл рот, закрыл, снова открыл. Его взгляд метался между тремя женщинами. — Настя? — прохрипел он. — Оля? Вы… вы что, сговорились? Это что за цирк?
— Это не цирк, Вадик, — улыбнулась Настя, подходя ближе. — Это родительское собрание. Тема: поведение ученика Козлова.
— Ты! — Вадим ткнул пальцем в Олю. — Ты что здесь делаешь? Ты должна быть дома!
— Я тебе ничего не должна, — тихо, но твердо сказала Оля. Она подошла к столу, где лежали документы. Взяла их. — «Договор займа под залог недвижимости»… Значит, «туповата», да? «Бесполезный актив»?
— Оля, ты всё не так поняла, — Вадим мгновенно переключил регистр. Голос стал заискивающим, мягким. — Настя тебе мозги запудрила? Она же мстит. Она завидует нам. У нас с тобой семья, дочь…
— У нас с тобой долг в четыре миллиона, который ты повесил на меня, чтобы охмурить вот эту девочку! — заорала Оля. Впервые за эти сутки она повысила голос. — Ты украл у нас дом!
— Никто ничего не крал! — рявкнул Вадим, теряя самообладание. — Деньги у меня! Я хотел как лучше!
— Отлично, — вступила Настя. — Фраза «Деньги у меня» зафиксирована. Ника, диктофон?
Ника достала из-под кипы эскизов черный приборчик, на котором мигал красный огонек. — Всё записано, Анастасия Павловна. И про «туповатую жену», и про «обман», и про «оптимизацию».
Лицо Вадима стало серым. — Вы… вы суки. Это шантаж?
— Это переговоры, милый, — Настя подошла к нему вплотную. — Расклад такой. Прямо сейчас ты открываешь приложение банка. И гасишь займ. Полностью. При нас.
— У меня нет всей суммы на этом счете! Я перевел часть на…
— Не волнует, — перебила Настя. — Выводи откуда хочешь. Занимай у друзей. Продавай почку. Но чтобы через десять минут Олин телефон пискнул смской о погашении кредита.
— А если нет? — Вадим прищурился. — Что вы мне сделаете? Пойдете в полицию с этой записью? Не смешите. Это семейные разборки.
— В полицию — это долго, — согласилась Настя. — Мы поступим интереснее. Ты ведь сейчас работаешь в департаменте градостроительства? Замначальника отдела? Вадим напрягся. — Ну?
— У меня завтра встреча с твоим шефом. По поводу тендера на озеленение парка. Как думаешь, ему будет интересно послушать, как его сотрудник открывает «левые» ООО, чтобы отмывать деньги, и кидает собственных жен? Госслужба, Вадим, не любит скандалов. Тебя уволят с волчьим билетом раньше, чем ты успеешь сказать «я не виноват».
Это был блеф. Встречи с шефом у Насти не было. Но Вадим этого не знал. А страх потерять теплое место был у него сильнее, чем жадность.
Он стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки. Смотрел на Нику, которая смотрела на него с брезгливостью. На Олю, которая смотрела с ненавистью. И на Настю, которая смотрела на него как на пустое место.
— Ладно, — выплюнул он. — Ладно. Подавитесь.
Он достал телефон. Пальцы его дрожали, когда он тыкал в экран. Прошла минута. Вторая. Тишина в офисе звенела. Телефон Оли в кармане пискнул. Она дрожащими руками достала его.
— «Кредит по договору №… погашен полностью. Обременение снято», — прочитала она вслух. И ноги у неё подогнулись. Она села прямо на стул Ники.
— Довольны? — прорычал Вадим. — А теперь слушай сюда, Оля. Домой можешь не возвращаться. Я сменю замки.
— Квартира оформлена на меня, — сказала Оля, поднимая голову. — Я собственник. Это ты там прописан временно. Так что замки сменю я. Сегодня же.
Вадим задохнулся от ярости. Он шагнул к Оле, занося руку. — Ах ты дрянь…
— Стоять! — гаркнула Настя. Но быстрее всех среагировала Ника. Она схватила со стола тяжелый стакан с водой (тот самый, для рисования акварелью, мутный и грязный) и плеснула содержимое прямо в лицо Вадиму.
Он ошалело замер, хватая ртом воздух, с ресниц капала грязная вода. Его идеальный костюм был испорчен. — Пошел вон, — сказала Ника тихо. — Чтобы духу твоего здесь не было. Инвестор хренов.
Вадим вытер лицо рукавом. Посмотрел на них троих взглядом затравленного зверя. — Вы еще пожалеете, — прошипел он. — Бабье царство. Курицы. Никому вы не нужны без мужиков.
Он развернулся и вылетел из офиса, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.
В тишине было слышно только тяжелое дыхание трех женщин. Потом дверь переговорки открылась, и вышла Лиза. — Мам? — спросила она. — А дядя Вадим больше не придет? Он так кричал…
Оля сползла со стула на пол, обняла дочь и зарыдала. Но это были уже другие слезы. Слезы облегчения. Ника тоже шмыгнула носом, глядя на пятно воды на полу. — Испортила эскиз, — сказала она невпопад. — И стакан разбила бы, если бы кинула.
Настя подошла к шкафу, где у неё стояла «стратегическая» бутылка коньяка. — К черту стакан, — сказала она, откупоривая пробку. — Девочки, мы только что сэкономили четыре миллиона и, возможно, несколько лет жизни. Я считаю, это надо отметить.
Она разлила коньяк по кофейным чашкам. — За женскую солидарность? — предложила Ника несмело.
— За бумеранг, — поправила Настя, чокаясь с ними. — И за то, что он иногда возвращается и бьет очень больно.
Они выпили. Настя посмотрела на Олю, прижимающую к себе дочь, на Нику, размазывающую тушь. Война закончилась. Но теперь предстояло самое сложное — разгребать руины. — Так, — сказала Настя. — Оля, сегодня ночуешь у меня. Завтра вызываем слесаря, меняем замки, я дам тебе своего юриста, подадим на развод и алименты. Ника, завтра выходной, чтобы привела нервы в порядок. Послезавтра жду с новыми идеями.
— Есть, босс, — улыбнулась Ника сквозь слезы.
— А теперь, — Настя вздохнула, — кто-нибудь знает, как отмыть пол от воды с акварелью?
В этот момент Настя почувствовала, что ледяной ком, живший у неё в груди пять лет, начал таять. Она не простила Олю. И не забыла. Но она наконец-то отпустила. Потому что увидеть врага жалким — это лучшее лекарство от любви.
Автор: G.I.R
