— Да не реви ты из-за ерунды. Подумаешь, коленку разбил. Тамара Сергеевна сказала это так буднично, будто речь шла о погоде, и Вера почувствовала, как у неё внутри что-то знакомо сжалось — как пружина, которую заводили тридцать лет подряд.
— Да куда я в ресторан-то, сынок, в таком виде… — Степан Игнатьевич поставил на пол две клетчатые сумки и виновато развёл руками, будто извинялся за самого себя. В прихожей пахло яблоками, дорогой кожей и ещё чем-то городским, незнакомым — пахло чужой, ладной жизнью.
Появление новенького в устоявшемся коллективе компании «СтройЛогистика» прошло на удивление гладко. Обычно старожилы присматривались к новичкам неделями, цедили слова сквозь зубы и неохотно делились контактами подрядчиков.
Родители Дениса паковали чемоданы с таким остервенением, словно за ними гналась стая голодных волков. Контракт в Дубае свалился на отца внезапно, мать, не раздумывая, уволилась из своей гимназии, и теперь вся их жизнь умещалась в три огромных пластиковых кофра.
— Где Вика? — спросила мать, ставя на стол тяжелую хрустальную салатницу. — Ты же обещал, что вы приедете вместе. Я ее любимый пирог с вишней испекла. Денис неторопливо стянул через голову джемпер, бросил его на спинку стула и прошел к раковине мыть руки.
— Ты вещи собрала? Влад стоял в дверях спальни, прислонившись плечом к косяку. В его голосе не было ни злости, ни сожаления — только глухое раздражение человека, который хочет поскорее закончить неприятную, но необходимую бюрократическую процедуру.
— Да пойми ты, я так больше не могу! — Антон с остервенением застегнул молнию на дорожной сумке. — Я чувствую себя комнатным пуделем. Декоративной собачкой, которую кормят с золотой ложечки! — Антон, прекрати истерику.
