Звонок раздался в половине двенадцатого ночи. Лида схватила трубку с тумбочки, ещё не открыв глаз, — привычка одинокой матери: если телефон звонит ночью, значит, что-то случилось. — Лид, мама упала, — голос Сергея был сиплый, торопливый.
Сергей узнал последним. Вера позвонила ему прямо на урок — чего не делала никогда за двадцать два года. Он извинился перед десятиклассниками, вышел в коридор и прижал телефон к уху. — Серёж, — голос жены был ровным, но каким-то механическим, как у навигатора.
— Пап, я не враг тебе, пойми. Просто хочу, чтобы всё было по-честному, — Кирилл говорил ровно, глядя в стол, и от этого спокойствия Геннадию Петровичу стало не по себе. — По-честному? А до этого было нечестно?
Новая работа, новое место, новые люди — прежние обязанности. Я шагала по широкому коридору, стены которого были увешаны картинами в тёмных позолоченных рамах. Впереди следовала Клавдия — женщина с прямой осанкой и взглядом, полным холодного достоинства.
Алина бросила ключи на тумбочку. В коридоре было темно. Из кухни падал ровный желтый квадрат света. Андрей сидел за столом. Перед ним лежала папка с документами. — Ты рано, — сказала Алина. — Я был у юриста.
Мать отодвинула стул, но садиться не стала. Прошлась вдоль кухонного гарнитура, провела ладонью по столешнице из искусственного камня. Алина молча смотрела, как мать поправляет идеально висящее полотенце на крючке — по-своему, уголком вниз.
Нотариус перевернул плотный лист бумаги. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов. — Итого, контрольный пакет акций завода, а именно пятьдесят один процент, переходит первой супруге покойного, Анне Викторовне, — сухо произнес юрист.
