Марина не видела свекровь восемь лет. Восемь лет назад Виктор сказал матери те слова, после которых они перестали общаться. «Если не можешь принять мой выбор — можешь забыть о моем существовании». И Елена Петровна приняла это буквально.
Михаил до последнего не хотел верить, что семья его невесты настолько… особенная. Но когда будущий тесть Геннадий Петрович в десятый раз за вечер «случайно» опрокинул на него тарелку с борщом, а теща Зинаида Марковна в очередной раз всхлипнула: «
Андрей Петрович поставил на стол две чашки — одну с чёрным кофе для себя, вторую с капучино для жены. Марина всё ещё спала, хотя было уже половина девятого. Он вздохнул, отхлебнул горячий напиток и уставился в окно.
Валентина вытащила из духовки противень с румяными пирожками и поставила на стол. Запах дрожжевого теста заполнил всю кухню. Она машинально вытерла руки о фартук и прислушалась — из гостиной доносился смех. — Валя, ты там не заблудилась?
Марина остановилась у двери родительского дома, переводя дыхание. В руках она сжимала папку с документами — результат пяти лет упорной работы. Пять лет, как она не переступала этот порог. — Маринка? — отец открыл дверь, и на его лице промелькнула целая гамма чувств: удивление, радость, смущение.
Марина в очередной раз пересчитывала деньги. Тридцать две тысячи на всё — еду, квартиру, проезд, лекарства для Кости. До зарплаты еще неделя, а в холодильнике только макароны и полпачки масла. Телефон взорвался звонками ровно в девять утра.
Виктор долго стоял у подъезда, прежде чем решился войти. В кармане лежала справка из онкоцентра — ту, что он купил за три тысячи у знакомого медбрата, пришлось переделывать дважды. В первой дату поставили задним числом, во второй — перепутали диагноз.
