— Кто? Вот этот? Лена усмехнулась, наливая чай. — Максим. Вместе уже два года. — Везёт же людям, — вздохнула Катька. — А у меня опять мимо. В дверях появился сам виновник разговора — растрёпанный, в домашних штанах, с бутербродом в руке. — Про меня?
— Подпишите вот здесь. И тут тоже. Максим выложил на стол нотариуса аккуратную стопку бумаг. Анна подняла голову, недоуменно глядя на брата: — Это что? — Соглашение о будущем разделе имущества. Всё законно.
Марина стояла посреди улицы и смотрела, как горит её жизнь. Дом — папин дом, который он строил своими руками, где она училась ходить, где Кристиночка только год назад впервые встала на ножки — превращался в груду пепла и обугленных брёвен. Пожарные приехали быстро, но что толку?
— Олесь, к тебе клиент! Лена высунулась из подсобки и махнула рукой в сторону торгового зала. Олеся оторвалась от прайс-листа и выглянула. У стенда с крепежом стоял мужчина лет тридцати — джинсы, серая рубашка, на шее болтается фотоаппарат.
Марина смотрела на чемоданы в прихожей. Живот тянуло — давал о себе знать седьмой месяц. В горле стоял ком, хотя плакать было глупо. — Ну что застыла? — Дмитрий обнял её сзади и положил руку на живот. — Полгода — это не так уж долго. Не успеешь оглянуться — я уже буду дома. — Полгода, […
Аня жарила яичницу, когда всё рухнуло. Утро среды. Апрель. Солнце сквозь тюль на кухне, радио тихо играло какой-то старый хит. Максим уже одетый вышел из спальни, обнял её сзади, поцеловал в шею. — Помнишь отель в Риме?
Анхель был очень внимателен, щедр и добр. Для Риты он стал отдушиной, настоящим глотком свежего воздуха. Его щедрость была ненавязчивой, но такой уместной, что Рита даже не могла отказаться. Он привозил продукты с просьбой приготовить что-нибудь на ужин
