Две полоски на тесте смотрели на Наталью с упрёком. Она перевернула пластиковую штучку, встряхнула — может, ошибка? Нет. Розовые линии не исчезали. В туалете офиса пахло хлоркой и чужими духами. Наталья присела на крышку унитаза, всё ещё держа тест.
Телефон упал прямо под ноги Кате. Экран треснул звездочкой, и парень, который его уронил, выругался негромко. — Простите, я вам помогу, — Катя подняла телефон и протянула его незнакомцу. — Спасибо. — Он улыбнулся, и у него оказались очень белые зубы.
Надя проснулась от запаха блинов и сразу поняла — мама встала затемно, чтобы успеть к их приезду. Сквозь тюлевые занавески пробивалось июльское солнце, золотило пыльные половицы старого дома. Внизу, на кухне, звякала посуда, шипело масло на сковороде, и от этих звуков становилось тепло на душе.
— Так, милый, — Катька стояла посреди нашей квартиры с видом Наполеона перед вторжением в Россию. — Теперь ты женатый человек. А это значит — новые правила. Носки летят в корзину, а не под диван. Трусы — туда же, а не на люстру. И вообще забудь, что пол — это большая полка для вещей! Я […
— Всё, Серёга, в этом году едем на море! — объявила Оксана, врываясь в гостиную как революционер с гранатой. — Хватит каждый отпуск копаться на даче у твоей мамы! Я хочу загорать, плавать и пить мохито под пальмами!
Марина считала пупырышки на резиновом коврике в ванной. Двадцать три, двадцать четыре… Это помогало не закричать. Из кухни доносился голос Андрея — ровный, деловитый, словно он обсуждал квартальный отчёт, а не её жизнь.
Нина Сергеевна узнала его по походке — всё так же чуть приволакивал левую ногу, старая травма с армии. Сорок три года прошло, а она узнала. По одной только походке среди сотен спешащих по перрону Курского вокзала. — Витя?
