— Мам, ты сама квартиру на меня переписала! Что сейчас ты от меня хочешь? — спрашивала у Алевтины Николаевны дочь, — я её пока продавать не хочу, сама в ней живу. С мужем мы развелись, со своей жилплощади он меня и сына выгнал… Нам же нужно было где-то якорь бросить.
— Ань, только попробуй, — пригрозил супруге Виктор, — если я узнаю, что ты что-то сделала с моим ребёнком, то я сразу же от тебя уйду. В тот же день. Я с убийцей жить не буду! — Вить, она мне условие поставила, — рыдала Анна, — сказала, что общаться с нами перестанет, что внучку никогда […
— Да кроме братца некому! — бушевала Алла, — Саш, ну кому надо маму мою до сумасшествия доводить? Только Петьке! Он давно глаз на её квартиру положил. А что, удобно! Маму определит в психоневрологический диспансер, а сам вместе с Иркой, жёнушкой своей, в трёшку въедет. Прекрасный план!
— Оля, это что такое? Это синяки?! Откуда они у тебя? Тебя что, бьют?! Тебя избивают одноклассники? Я так и знала! Дима, Дима, немедленно иди сюда! — мать резко побледнела. Ольга стояла посреди гостиной и левой рукой старалась прикрыть огромный синяк на правой.
Телефон зазвонил в шесть утра, и Нина Сергеевна поняла всё ещё до того, как сняла трубку. Геннадий не пришёл ночевать. Такое случалось — педсоветы, совещания в районо, посиделки с завучами. Но он всегда звонил. Всегда. — Нина Сергеевна Ларичева?
— Чего вы теперь от нас хотите, Инга Валерьевна? — Катя смотрела свекрови прямо в глаза, — вы же сами сделали всё, чтобы сын и внучки от вас отказались! Сколько раз я вас просила Ваню не оскорблять? Сколько раз говорила не лезть в наши отношения? Вы же считали, что во всём правы! Я не могу […
Запах лилий Лена возненавидела именно в тот день — когда их привезли слишком много. Белые, восковые, с тяжёлой, приторной сладостью. Они стояли в вазах, лежали на крышке гроба, торчали из венков с золотыми буквами «Любимой маме».
