Ирина проснулась от того, что кто-то трогал её подушку. Открыла глаза — свекровь стояла над кроватью. — Моя, — сказала Надежда Сергеевна и выдернула подушку из-под головы невестки. — Я её Алёше в армию собирала.
Марина открыла дверь, на пороге стоял Игорь с тортом. — Наполеон, твой любимый. Она растерялась. Брат не приходил с прошлого Нового года. — Проходи… Чай будешь? — Не один я. — Игорь обернулся. — Ань, иди.
Вера проснулась от того, что телефон завибрировал на тумбочке. Три часа ночи. На экране высветилось имя Марины — старшей медсестры отделения. — Вер, прости, что так поздно. У нас тут ЧП — Колосова в реанимацию перевели, а дежурная не вышла. Можешь подменить?
Надя проснулась от запаха блинов и сразу поняла — мама встала затемно, чтобы успеть к их приезду. Сквозь тюлевые занавески пробивалось июльское солнце, золотило пыльные половицы старого дома. Внизу, на кухне, звякала посуда, шипело масло на сковороде, и от этих звуков становилось тепло на душе.
Мария Петровна проснулась от резкого звонка в дверь. Часы на прикроватной тумбочке показывали половину восьмого утра. Кто это может быть в такую рань? Накинув халат поверх ночной сорочки, она медленно пошла к двери, придерживаясь за стену. Артрит в последнее время совсем замучил. — Кто там?
— Артёмушка, я в поезде уже, через шесть часов буду. Ты всё подготовил? Голос Валентины Львовны в телефоне звучал так, будто она стояла прямо за спиной. Артём машинально оглянулся на спальню, где Лена досматривала утренний сон. — Да, мам, всё…
Галина Петровна открыла дверь своим ключом — тихо, как всегда, чтобы не разбудить молодых, если они ещё спят. Суббота, половина десятого утра — самое время начать готовить борщ. В холодильнике у Марины, конечно, одни йогурты да салатики. Разве так питаются нормальные люди?