Анна обнаружила, что умеет ненавидеть, в тот самый момент, когда Роман произнёс слово «ответственность». Он стоял у двери их спальни — уже не их, только её — и складывал рубашки в спортивную сумку с такой аккуратностью, будто собирался в командировку, а не рушил семь лет совместной жизни.
— Артёмушка, я в поезде уже, через шесть часов буду. Ты всё подготовил? Голос Валентины Львовны в телефоне звучал так, будто она стояла прямо за спиной. Артём машинально оглянулся на спальню, где Лена досматривала утренний сон. — Да, мам, всё…
Галина Петровна открыла дверь своим ключом — тихо, как всегда, чтобы не разбудить молодых, если они ещё спят. Суббота, половина десятого утра — самое время начать готовить борщ. В холодильнике у Марины, конечно, одни йогурты да салатики. Разве так питаются нормальные люди?
Марина поняла, что беременна, когда варила борщ на всю семью. Свёкла выскользнула из рук, покатилась по полу, оставляя бордовый след, а она вдруг села прямо на кухонный стул и заплакала. Не от свёклы, конечно.
Дверной звонок застал Инну за глажкой рубашки Алексея. Она машинально провела утюгом по воротничку, прежде чем пойти открывать — привычка доводить начатое до конца въелась намертво после полутора лет терапии. В глазок было не разглядеть — кто-то прислонился к двери. Инна накинула цепочку. — Кто там?
Лена вздрогнула, когда телефон завибрировал прямо у уха. Третью ночь подряд она не спала, слушая через наушники звуки из салона их старенькой «Лады» — туда она тайком установила прослушку. Артём постоянно жаловался на эту развалюху, мечтая о новой.
Сигарета в руках Павла дрожала так сильно, что пепел сыпался прямо на скатерть. Ирина машинально смахнула серые хлопья салфеткой, даже не поднимая глаз от тарелки. Она знала — сейчас начнётся. — Интересно, — Павел выдохнул дым прямо в сторону тестя, — а почему Ритке двушку купили, а нам — однушку?
